Дело леди Евы Гор

Моя магия огня, тихая в последнее время и даже ласковая, пришла в движение. Мне вспомнилась легенда, тайно рассказанная младшей Жрицей Воздуха — той, что уверенно шла сейчас по проходу между рядами скамеек, как в католической церкви на Земле.

Мы уверенно подошли к алтарному камню, собирая на себе взгляды присутствующих.

В этом мире, где жрецы-мужчины узурпировали власть и отстранили женщин от служения в храме, наше присутствие у алтаря без храмовника вызывало неоднозначную реакцию.

К нам тут же подошёл местный жрец.

Его взгляд был строг и непреклонен. Он был одет в длинное светлое одеяние, украшенное знаком Тьмы.

— Что привело вас в наш храм, женщины? — его голос звучал холодно, и он явно не был рад нашему визиту.

— Это место ваше? Я думала, здесь все мы ближе к Светлому отцу, — холодно ответила я и положила руки на камень.

Не знаю, но у меня была внутренняя потребность сделать именно так. И вместе с этим, как только мои руки коснулись холодного камня алтаря, мир вокруг меня, казалось, исчез.

Все звуки затихли, и я оказалась в центре столба света, окутывающего меня со всех сторон. Моя магия огня, которая только что ещё была как бы в ожидании, теперь вспыхнула, откликаясь на это мистическое прикосновение. Волны тепла и силы прокатывались по моему телу, и я почувствовала себя так, как если бы моя магия общалась с самим храмом. Не просто с одним храмом, а со всеми местами силы этого мира!

Столб света, окутывающий меня, стал ярче, и я ощутила, как моя магия огня становится частью чего-то грандиозного.

Было ощущение, что я могу достичь небес, что моя магия способна на большее, чем я когда-либо представляла. В этот момент я осознала свою связь с Жрицей Евангелиной. Во мне течёт её кровь, её огненная магия, такая же мощная, как в легенде.

Когда я вернулась к реальности, жрец все ещё стоял передо мной, но выражение его лица изменилось. В его глазах теперь читалось недоумение и даже страх. Похоже, он почувствовал мощь моей магии, которая на мгновение соединилась с самой сутью храма.

— Ваша Светлость, — начала я, ощущая, что от моих слов зависит очень многое. Я не хотела, чтобы меня боялись. Стоило прикинуться ничего не соображающей дурочкой. — Мы все дети Светлого отца, и каждому из нас даны дары для служения миру. Мой огонь непослушен, особенно после потери всех родственников-мужчин. Только прикосновение к алтарю способно усмирить его. Мой священник всегда говорил, что моё смирение — это лучшая добродетель.