Но, услышав шум подъезжающей машины, мы перепугались и опрометью бросились прочь, позабыв про половник. Затем мы отъехали за угол и дождались, пока не появились вы с Фолкнером. А потом сделали вид, что только что приехали из зоомагазина.
— Что вы сделали с пулей?
— Я отдала ее миссис Фолкнер.
— Когда?
— Прошлой ночью. Я позвонила ей, она меня заверила, что деньги я получу, но надо подождать, пока все не успокоится. А прошлой ночью я отдала ей пулю.
— Том ездил с тобой?
— Нет… я поехала одна.
— Были на пуле какие-нибудь отметины?
— Да.
Мы с Томом отверткой поставили на пуле свои инициалы. Миссис Фолкнер очень настаивала на этом и просила не повредить пулю, чтобы можно было определить, из какого пистолета стреляли.
— Сколько вы должны были получить за это?
— Сначала пятьсот долларов, а если все будет так, как она хотела, еще две тысячи. И вчера полдесятого вечера я отнесла ей пулю.
— Полдесятого?! — недоверчиво воскликнул Мейсон.
— Да, что-то около этого. Она была дома и заплатила мне две тысячи долларов.
— Значит, история о том, что сам Фолкнер дал тебе две тысячи, была от начала до конца выдумкой?
— Да. Мне пришлось обмануть вас, потому что миссис Фолкнер предупредила меня, что если кто-нибудь узнает о том, что она дала мне две тысячи долларов, то она будет все отрицать и похищение пули приведет нас с Томом в тюрьму.
— Подожди минутку, — сказал Мейсон. — Полдесятого Фолкнер должен уже был быть убитым.
— Да, я тоже так думаю.
— И он лежал в ванной.
— Да.
— А где была миссис Фолкнер? В спальне? Она должна была бы знать о том, что ее муж был мертв, если она находилась дома…
— Да не та миссис Фолкнер, — нетерпеливо объяснила Сэлли.
— Неужели вы не понимаете, мистер Мейсон, речь же идет о его первой жене, Женевьеве Фолкнер?
Секунд десять Мейсон сидел в полном молчании, полуприкрыв глаза и сдвинув брови.
— Ты не лжешь мне опять, Сэлли?
— Сейчас нет — говорю чистую правду.
— Том подтвердит все, что ты сказала?"
"— О пуле и отметках на ней.
Но он не знает, кто должен был мне заплатить. Я проворачивала эту сделку сама.
— Сэлли, если сейчас ты мне сказала неправду, то смею тебя уверить, что ты окажешься в камере смертников, а Том — в тюрьме до конца своей жизни.
— Я говорю правду, мистер Мейсон.
— Значит, вчера в половине десятого вечера ты получила две тысячи долларов. Но к Фолкнеру ты же все-таки ездила?
— Да. Где-то между восемью и полдевятого вечера. Дома никого не было кроме него самого.
