"
"В глазах Дункана Краудера-младшего, занимающегося адвокатской практикой уже более десяти лет, вдруг вспыхнул огонек жизни и он с интересом посмотрел на своего защитника. Но тут же выражение лица подсудимого вновь стало прежним и он опять уставился взором в никуда.
— Вы не собираетесь опрашивать кандидатов в присяжные? — с недоверием переспросил судья Чивородис.
— Нет, Ваша Честь, поскольку у меня нет вопросов к кандидатам в присяжные. Более того, защита отказывается от своего права отвода кандидата в присяжные как с указанием причин, так и без оного, так как я убежден, что любые двенадцать граждан вашего округа, которые займут места на скамье присяжных, выслушав приведенные доказательства со стороны обвинения и со стороны защиты вынесут правильное и беспристрастное решение, а ничего другого обвиняемому не требуется.
— Прекрасно, — сказал судья и посмотрел на Майкла Д'Або. — Господин обвинитель, вы тоже не будете расспрашивать кандидатов в присяжные заседатели?
— Ваша Честь, — ответил в конец растерявшийся представитель окружной прокуратуры, — мистер Мейсон устраивает здесь представление, которыми прославился в Лос-Анджелесе и я хотел бы обратить внимание Высокого Суда и господ, которые займут места присяжных, что это эффектный трюк, ибо у защитника нет никаких других аргументов…
— Вы будете задавать вопросы присяжным? — перебил судья.
— Да, Ваша Честь, — взял себя в руки заместитель окружного прокурора.
— Приступайте. И постарайтесь во время слушания воздерживаться от личных выпадов в адрес оппонента.
Это относится к обеим сторонам.
Мейсон почтительно поклонился судье.
Майкл Д'Або принялся задавать вопросы кандидатам в присяжные, проверяя их беспристрастность.
Мейсон, получивший кратковременную передышку, повернулся к своему подзащитному:
— Дункан, вы можете вкратце обрисовать мне ситуацию?
— Мистер Мейсон, я был против того, чтобы вы меня защищали. И я не хочу никакой защиты. Но раз вы здесь, я ничего не могу поделать. Я не могу пойти против воли умирающего отца.
— Дело обстоит так плохо? — встревожился Мейсон.
— Да, четвертый инфаркт. Ему осталось совсем недолго. И мой арест окончательно сломил его.
— Почему мне сразу не сообщили о вашем аресте, я бы мог…
— Я был против, — пожал плечами Дункан Краудер-младший и отвернулся, показывая, что разговор ему в тягость.
— Хорошо, — вздохнул Мейсон, — я разберусь во всем сам, если вы не хотите мне помочь. Впрочем, у нас еще будет время для беседы в более спокойной обстановке.
