— Ладно, — опустил голову арестованный, — я вам расскажу все как было и решайте сами. Другого выбора вы мне не оставили.
— Я слушаю, — повторил Мейсон.
— Вы знаете, что я был женат десять лет назад и ожидал ребенка? — спросил Краудер.
— Да, ваш отец рассказывал. Я сочувствую вам, Дункан.
— Сочувствуете? Если бы вы знали, что я пережил, Мейсон! Я сходил с ума, я хотел застрелиться, я чуть не взрезал себе вены! Если бы только Линда сказала мне, что тот мерзавец направляется к ней, я бы… Я бы бросил все, я бы задушил его голыми руками.
Вы бы видели Линду, когда я ее нашел — на ней живого места не было, вся в синяках.
— Нападавшего поймали? — поинтересовался Мейсон.
— Что? — не понял Краудер, которому очень тяжело было вспоминать события тех дней. — А его-то? Да, поймали и осудили, по-моему дали восемь или десять лет тюрьмы…
— То есть, он недавно освободился? — переспросил адвокат.
— Не знаю. Мне нет до него дела. Я потерял Линду и ребенка. Если бы она не была беременна, Мейсон, ничего бы фатального не произошло, он не нанес ей серьезных повреждений, просто избил.
Но у нее начались преждевременные роды и в больнице она родила мертвого младенца и погибла сама. Мне невозможно это вспоминать… Обессиленное, изможденное страдающее лицо Линды стоит перед глазами… — Дункан закрыл лицо руками.
— Это имеет какую-нибудь связь с настоящим? — прервал тягостное молчание Мейсон.
— Вы все поймете, — ответил Краудер. — Я после смерти Линды был в шоке, я думал, что больше никогда не смогу полюбить.
— И все-таки встретили женщину?
— Да.
Почти четыре месяца назад. Ее зовут Маделин Белл. Я полюбил ее с первой встречи, она… Нет, Мейсон, я не могу вам объяснить, это надо чувствовать. У меня словно оттаяло сердце. Она такая… такая женственная. Но у нее умер муж, она была моложе его почти на двадцать лет и скрылась в нашем городе подальше от любопытных глаз. Она жила в отеле и вела очень скромный образ жизни. Я влюбился как мальчишка, я водил ее в рестораны, но она старалась не мелькать у всех на глазах и мы ездили на уик-энды в Сили или Империал, где нас никто не знал.
Это было словно безумие, Мейсон, у меня и работа пошла лучше, я словно обрел второе дыхание. И я сделал ей предложение выйти за меня замуж.
— И что она ответила? — с интересом спросил Мейсон.
— Она согласилась. Она тоже полюбила меня всем сердцем. Но до окончания траура по ее мужу оставалось два месяца и мы решили подождать с регистрацией брака. Она уговорила меня не сообщать об этом никому, даже отцу.
