Дело о дневнике загорающей

С отягчающими обстоятельствами и так далее. Как только представлю, что меня привязывают к холодному металлическому креслу, что я слышу, как в сосуд с кислотой падают шарики цианида, что становится трудно дышать… О господи, я больше не выдержу!..

– Забудьте об этом, – резко оборвал ее Мейсон, – они вас обрабатывают, пытаются сломить.

Арлен Дюваль вытерла слезы, но губы у нее дрожали.

– Куда вы пошли после того, как поняли, что Баллард мертв?

– Попыталась связаться с доктором Кандлером.

– Вам удалось?

– Нет. Я звонила по городскому.

Под вымышленным именем, естественно.

– Вы его не застали?

– Нет. Не было на месте. И сказали, что вернется около полуночи.

– С кем вы разговаривали?

– С его медсестрой.

– Розой Трэйвис?

– Да.

– Она вам нравится?

– Я ее ненавижу, и она меня тоже терпеть не может.

– Поняла ли она, кто звонит?

– Не думаю. Я изменила голос и представилась пациенткой. Сказала, что доктор Кандлер просил обязательно позвонить, если появятся определенные симптомы, и… в общем, сказала, что он мне обязательно нужен.

– Вы звонили ему в офис или на дом?

– На квартиру. Он снимает специальную квартиру, куда сажает на ночь медсестру, и она отфильтровывает ненужных пациентов. Домой ему звонить нельзя.

– Он даже не дал вам свой незарегистрированный домашний номер?

– Нет. Хотел, но не смог.

– Почему?

– Сказал, что этот номер известен только его личной медсестре. Так якобы нужно для дела.

– Значит, с доктором Кандлером вам связаться не удалось?

– Нет.

– Где вас схватила полиция?

– На квартире у подруги.

Я пережидала там, чтобы дозвониться до доктора Кандлера.

– Вы ему доверяете?

– Абсолютно. Жизнь бы ему доверила.

– Но тем не менее скрыли от него тот факт, что получали деньги от Балларда.

– Он знал, что кто-то меня финансирует, но кто конкретно, я не говорила, вот и все.

– Но почему? Потому что не доверяете?"

"– Нет, мистер Мейсон, я пообещала. Дала мистеру Балларду клятву, что никто не узнает. Правда, я видела, что доктора Кандлера это раздражает, и он… не подозревал, нет, но… порой бывал страшно недоволен.

И я никак не могла избавиться от мысли, что он подумает обо мне, если со мной что-то случится, а он так и не узнает, откуда поступали деньги. И, конечно же, я никогда не забывала об отце. Предположим, что кто-то бы вдруг меня убил или я внезапно умерла, что бы тогда все думали? А то, что деньги мне на трейлер дал он, мой папа. И я решила вести дневник, куда записывала в мельчайших подробностях, что и как.