Дело о мрачной девушке

Он находился в своем кабинете, но уже немного отошел от окна. Я крикнул ему, что все в порядке, а мистер Грейвс, который предвидел, что судья Пурлей согласится, уже спускался по ступенькам с крыльца, чтобы присоединиться к нам.

– Я сел на переднее сиденье рядом с судьей Пурлеем, а мистер Грейвс – на заднее, и мы поехали по петляющей дороге, которая показана на плане и карте, а потом в определенном месте мы повернули и поехали назад к дому. Насколько я понял, я не имею права пересказывать то, что говорилось в машине?

– Нет, мистер Кринстон.

– Ладно. Мы вернулись, снова вошли в дом и обнаружили тело мистера Нортона, которое я уже описывал, потом мы сообщили в полицию.

– Вы можете проводить перекрестный допрос, – неожиданно объявил Клод Драмм, повернувшись к Мейсону.

Адвокат в течение нескольких секунд с ничего не выражающим лицом разглядывал Артура Кринстона, а затем резким тоном спросил:

– Вы тем вечером разговаривали с мистером Нортоном?

– Да. У меня была назначена с ним встреча, я опоздал на несколько минут.

– О чем вы разговаривали с мистером Нортоном?

Выражение лица Артура Кринстона слегка изменилось – он сделал гримасу и слегка покачал головой. Это, казалось, был предупредительный жест Мейсону.

Клод Драмм, который уже вскочил на ноги, чтобы выступить с возражением против заданного вопроса, заметил жест Кринстона, внезапно улыбнулся и сел на место.

Артур Кринстон посмотрел на судью Маркхэма.

– Отвечайте на вопрос, – потребовал Мейсон.

Судья Маркхэм постучал молоточком по столу.

– У вас есть возражения, господин заместитель окружного прокурора? – спросил он.

Клод Драмм, улыбаясь, покачал головой:

– Никаких. Пусть свидетель отвечает на вопрос.

– Отвечайте на вопрос, – приказал судья Маркхэм.

Кринстон заерзал в свидетельском кресле:

– Ваша честь, если я перескажу суть нашего разговора с мистером Нортоном, это пойдет совсем не на пользу обвиняемой Фрэнсис Челейн, и мистер Мейсон знает об этом.

Судья Маркхэм снова стукнул молоточком по столу.

– Свидетель должен воздержаться от комментариев, – ледяным тоном заявил он, – и отвечать на задаваемые ему вопросы. Свидетель, конечно, осведомлен, что подобные заявления, сделанные во время слушания, особенно на судебном процессе такого рода, являются неуважением к суду.