Дело о мрачной девушке

В таком случае получится, что в эксперименте участвуют две пары глаз вместо одной.

– Это оскорбление. Вы не верите в мою честность, – возмутился Драмм.

– Я не имел в виду ничего подобного. Это просто предосторожность против непреднамеренного сигнала.

– Я отказываюсь, – заявил Драмм.

– Хорошо. Я не настаиваю, я просто упомянул это как желаемый вариант. И еще я хотел бы попросить судью Пурлея смотреть прямо на дорогу.

– Нет, на это я тоже не согласен, – заявил Драмм, – потому что, когда судья Пурлей вел машину в ночь совершения преступления и Дон Грейвс закричал, что видел, как произошло убийство, судья Пурлей, естественно, обернулся, чтобы посмотреть, что послужило причиной возгласа, и, конечно, снизил скорость, что дало Грейвсу возможность смотреть более длительное время.

Мейсон устало вздохнул, как человек, которого перехитрили, или генерал, которого превзошли в военном искусстве.

– Хорошо. Вызывайте Грейвса.

Судья Пурлей нажал на гудок.

Они подождали несколько минут, и тут уже Мейсон протянул руку и нажал на гудок.

Грейвса все не было, и судья Пурлей снова требовательно нажал на гудок и начал выглядывать из окна машины.

Внезапно Дон Грейвс появился в окне кабинета и закричал находившимся внизу:

– Один из газетных репортеров хочет изменить условия эксперимента!

Клод Драмм выругался себе под нос, вылез из машины, хлопнув дверью, пересек дорожку и встал под окном.

– Мы закончили обсуждение условий перед тем, как спуститься вниз, – заявил он. – Прекратите дискуссию с репортерами.

– Хорошо, сэр, – кивнул Дон Грейвс и исчез из окна.

Практически сразу же в окне показалась голова Харри Неверса, и он закричал:

– Условия эксперимента несправедливы! У нас должно быть право поставить одного из мужчин туда, где, как заявляет Грейвс, стояла женщина, если нам так захочется. Это поможет определить, мог ли Грейвс фактически различить, какого пола был третий человек в комнате.

– Ну ладно, пусть будет по-вашему, – согласился Неверс. – Но я все равно считаю условия несправедливыми.

Дон Грейвс спустился по лестнице, открыл входную дверь и тихо сообщил Драмму:

– Этот журналист пьян. Он там всем мешал, но я не хотел его оскорблять, чтобы потом газеты на меня не набросились.

– Не беспокойтесь. Оставьте это мне. Ну, мы готовы наконец? – недовольным тоном спросил Драмм.

– Готовы, – ответил Мейсон.