Дело о мрачной девушке

Я сейчас занят очень важным делом и не могу немедленно переключиться на ваше, но у вас в распоряжении целых десять дней. За это время я подготовлю процессуальный отвод. Таким образом, вас нельзя будет считать не выполнившим обязательства, а потом мы уже займемся деталями.

Он пожал руку Дрейку при выходе из кабинета и пригласил Кринстона:

– Проходите, пожалуйста.

Кринстон сразу же направился в кабинет со свойственной ему агрессивностью. Создавалось впечатление, что он сметет любые препятствия на своем пути, если кто-то посмеет их установить, силой своей личности.

– Приветствую, мистер Мейсон, – поздоровался он, пожимая руку адвокату. – Рад вас видеть. Догадываюсь, что вы очень заняты, не так ли?

Мейсон задумчиво посмотрел на него:

– Да, я времени даром не теряю.

Кринстон опустился в большое кресло и заполнил его все, достал сигару из кармана, откусил кончик и зажег спичку о подошву ботинка.

– Все, конечно, запутано-перепутано, – заметил Кринстон.

– Да, – согласился адвокат. – У дела много различных нюансов.

– Но, я думаю, оно придет к логическому завершению, – заявил Кринстон. – Я хотел бы спросить, почему вы не стали следовать моим указаниям?

– Не впутывать Фрэнсис.

– Я старался не впутывать ее, пока мог. У бедной девочки случилась истерика. Она пришла ко мне в контору и просто сломалась. Я вызвал врача, и он прописал полный отдых, отвез ее куда-то в клинику и даже мне не сообщил, где эта клиника находится, чтобы я не стал с нею связываться.

Кринстон выпустил клубы голубого дыма и задумчиво посмотрел на адвоката.

– Неплохо, – заметил он.

– Ее нервы совсем сдали, – продолжал Мейсон.

– Да, да, я знаю, – нетерпеливо прервал его Кринстон. – Не надо терять ваше и мое время. Я все понял. Я зашел спросить, знакомы ли вы с неким Джорджем Блэкманом, адвокатом?

– Он позвонил и заявил, что мне следует немедленно связаться с вами по важному вопросу.

– Блэкман приходил сюда сегодня утром, – ничего не выражающим, ровным тоном ответил Мейсон, – и сообщил, что для всех заинтересованных лиц, и для семьи в частности, будет лучше, если Девоэ признает себя виновным в непреднамеренном убийстве.

– Черт побери! – выругался Кринстон. – Он – убийца. Это было жестокое, подлое, хладнокровное убийство!

– Блэкман хотел обсудить со мной отношение семьи к этому вопросу, – все тем же тоном продолжал Мейсон.