Дело о пустой консервной банке

– Что касается той банки, – начала было миссис Джентри, – то Артурчик бы…

– Понятно, – прервал ее Трэгг, – но не лучше ли было бы, чтобы ваш сын говорил сам за себя?

Миссис Джентри поднялась по ступенькам и, выйдя на кухню, прикрыла за собой дверь. Трэгг повернулся к Ребекке:

– Ну, мисс, попробуем…

– Слушайте! – воскликнула Ребекка, и глаза ее возбужденно заблестели. – Мне только что пришла в голову мысль, как выяснить, Артурчика ли это отпечатки.

– Да? – В голосе Трэгга нельзя было уловить ничего, кроме вежливой любезности.

– Мы можем, – продолжала Ребекка, не замечая этого, – снова запечатать жестяную банку и водворить ее обратно на полку.

Она кокетливо улыбнулась и явно хотела произвести впечатление на лейтенанта.

Глаза Трэгга сузились в ироническом прищуре.

– Конечно, можно было бы попробовать, – сказал он. – Но при условии, что мы закатали бы эту крышку обратно на банку таким образом, чтобы по ней не было видно, что банку открывали.

Ребекка стала прокручивать в голове предложение с быстротой энтузиаста, обуреваемого навязчивой идеей.

– А еще… мы могли бы переписать это сообщение на крышку другой банки, запечатать ее и поставить туда же, на полку. В конце концов, тот, кто получит это сообщение, не сможет отличить одну жестяную банку от другой.

Трэгг взглянул на Ребекку с нескрываемым уважением.

– Это было бы отлично! – одобрил он.

Ребекка, гордая от впечатления, которое она произвела на полицейского, скромно потупилась. А легкое колебание юбки на ее худых бедрах красноречивее всяких слов свидетельствовало об удовлетворенном самолюбии.

– Вам, лейтенант, как-то удается воодушевить других на блестящие идеи! – благодарная ему за испытываемые чувства, призналась она.

Трэгг лишь на миг проявил нерешительность, но в следующее мгновение он рванулся вверх по лестнице из погреба, снова перескакивая через две ступеньки, чтобы успеть не подпустить миссис Джентри к телефону.

– А теперь слушайте, – сказал он, глядя на трех женщин, собравшихся вокруг него.

– Эту банку я забираю в качестве улики. Но я хочу переписать это сообщение слово в слово на другую жестяную банку, запечатать ее и поставить на полку. И еще я хочу, чтобы никто не знал о том, что я сделал. Никто! Вы понимаете? Ни одна живая душа! И вы, женщины, не должны проговориться никому о том, что здесь произошло. Вы понимаете, Хестер?

Та посмотрела на миссис Джентри.

– Если миссис Джентри скажет, тогда… – промямлила она.