Онлайн-библиотека книг
Его заметили, а потому, что он остановился, кто-то из милиционеров сделал выводы…
Еще через тридцать секунд Иван уже сидел в милицейском «бобике»…
На этот раз обошлось без всяких там «телевизоров» и Ивана прямиком доставили в кабинет уголовного розыска. Там его ждал молодой опер:
Как только Иван вошел в кабинет, опер предложил ему присесть:
— Кто таков?
— Иван Шилов, — представился Иван.
— Где прописан?
— Жуковского четыре, квартира семь… — мгновенно назвал Иван свой адрес, даже не подумав, что название города в адресе имеет решающее значение…
— Жуковского четыре… — опер внимательно посмотрел Ивану в глаза, отчего Шилову вдруг стало не хорошо.
В глазах опера он увидел силу, которая была куда сильнее, чем весь «общак» вместе взятый…
Иван поежился на стуле.
— Да, — подтвердил Шилов.
— Короче так, — сказал опер. — Я давно смотрю за тобой, и все твои подвиги мне известны…
Иван напрягся, краска ударила в лицо…
— Все твои подвиги потянут лет на десять, не меньше…
Иван чувствовал, как по спине побежали ручейки пота…
— И будешь ты сидеть…
Шилов вдруг со всей очевидностью осознал, что его веселой и беспечной жизни пришел конец.
"Опер был совсем не на много старше Ивана, но Шилов совершенно отчетливо чувствовал, как этот мальчишка намного опытнее его, смелее в своих рассуждениях, точнее в выводах… но разговаривал опер с ним не с позиции своего официального положения, а именно с позиции приобретенного в жизни личного авторитета…
— Ну, давай, рассказывай все по порядку…
Шилов чуть было не начал говорить, как вдруг опомнился: а что именно опер знает про него? А не получится так, что опер будет знать только то, что он сам ему и расскажет?
— Что рассказывать?
— Все… — усмехнулся опер.
— О какой машине речь? Ваши товарищи на улице меня завернули, я с магазина к подруге шел…
— Знаешь, Ваня, я таких сказок наслушался, хоть книгу пиши, ты мне тут лапшу на уши не вешай.
Иван снова пересекся с опером взглядом, и ему снова стало не по себе. Шилов понял — опер при любом раскладе вырвет из него всю необходимую информацию! Во взгляде опера сквозила железная сила воли, нечеловеческая хитрость, умение подчинять людей…
— Можно мне десять минут подумать? — спросил Иван, сам не зная почему.
