Дело Рихарда Зорге

Как писал первый секретарь посольства после обеда со своим знакомым японцем на вечеринке с выпивкой, состоявшейся 15 мая (за два дня до выхода пресс-релиза), «мы не ожидали услышать какие-либо разговоры об этом деле, но Такамори (хозяин) спросил меня о деле Зорге. Мы ответили, что хоть и говорят, что здесь замешана штаб-квартира Коминтерна в Москве, однако на самом деле все дело спланировано «пятой колонной» гестапо, и потому московским властям ничего не известно о нем».

А корреспондент ТАСС Киселев заметил: «Германскому послу в Токио должно быть известно о деле Зорге все, и если он ничего о нем не говорит, он, должно быть, антигитлеровец. Этот факт доказывает, что существуют две оппозиционные силы внутри гитлеровского правительства. И вопрос теперь в том, чтобы внимательно наблюдать за тем, что собирается предпринять японское правительство в отношении этого дела. Ни советское правительство, ни советское посольство не имеют к нему никакого отношения».

И советские, и японские власти были заинтересованы в том, чтобы постараться скрыть связи Зорге с Москвой, дабы не подвергать опасности продолжающиеся переговоры между двумя странами, направленные на поддержание нейтрального статус-кво на границах Маньчжурии и Сибири.

Присутствие в советском посольстве представителя московского Центра, второго секретаря посольства и консульства Зайцева, связанного с группой Зорге, ныне оказалось весьма неудобным фактом, и Зайцев тихо и быстро был отозван из Токио.

После войны, в ходе заседания Международного военного трибунала по Дальнему Востоку в Токио м-р Кун-нингэм, защитник генерала Осимы, бывшего посла Японии в Берлине, не раз пытался использовать имя Рихарда Зорге в деле против своего клиента и всякий раз встречал яростное сопротивление со стороны советского прокурора генерала Васильева, пока не был, наконец, лишен слова председателем трибунала[150].

М-р Куннингэм пытался допросить свидетеля обвинения полковника фон Петерсдорфа, сменившего полковника Шолля на посту помощника германского военного атташе в Токио в декабре 1938 года и занимавшего этот пост до января 1943 года. Американский юрист намерен был доказать, что большую часть информации, которую Зорге переправил в Москву, он получил в германском посольстве.