Дело Рихарда Зорге

Как-то весной 1931 года Вейнгартен передал Зорге сообщение, полученное из Москвы, в котором говорилось, что к группе присоединяются еще два агента, и что один из них — «Поль» — остановился в «Палас-отеле», а другой — «Джон» — в отеле «Франция». Зорге договорился о встрече с ними по телефону. Оба они зарегистрировались в отеле под теми же именами, что были у них в паспортах, «но я не помню, какие это были имена».

«Поль», по-видимому, был прибалт, как и многие другие советские агенты того времени. Он имел звание полковника Красной Армии и был специалистом по военным вопросам.

Вполне возможно, что главным его назначением было организовать военную связь с китайскими коммунистами и закончить работу, которую «Алекс» и Лехман, столкнувшись с немалыми трудностями, похоже, так и не сумели выполнить. Он также должен был стать преемником Зорге на более поздней стадии деятельности группы. Они с Зорге тесно сотрудничали друг с другом, нигде при этом, по сути, не пересекаясь. Клаузен, встретивший как-то «Поля» у Вейнгарте-на, «подумал, что он старше Зорге по званию».

Второй из новоприбывших, «Джон», вошел непосредственно в группу Зорге. Был он, по словам Зорге, бывшим членом Польской коммунистической партии. Его нынешняя функция состояла в том, чтобы взять на себя шифро-и фотоработы. Он снял дом на авеню Жоффре во французской концессии, и дом этот стал одним из основных мест для встреч членов группы. Обычно эти встречи происходили по вечерам, когда слуги-китайцы уходили домой.

Фотографии документов, предназначенных для передачи в Москву, «Джон» делал у себя в ванной, а затем передавал их Зорге. Он открыл также небольшое фотозаведение на Северной Сычуаньской улице, чтобы создать себе «крышу».

Встречи в доме «Джона» описаны Клаузеном. Выпивка была всегда обеспечена, и Зорге часто похвалялся своими приключениями во время поездок по стране. Так однажды он рассказал, как соблазнил красивую китаянку в Нанкине и вынудил ее отдать ему карту и светокопии китайского военного арсенала, которые он сфотографировал и отправил в Москву.

На этих встречах Клаузен иногда встречал и мисс Смедли, и Войдга. В одной из своих заметок он указывает, что группа Зорге состояла из Вейнгартена, Войдга, «Поля», Смедли и его — Клаузена. О Смедли он отзывался очень резко: «В интеллектуальном отношении мы были слишком далеки. Единственное впечатление, сохранившееся у меня о ней, — что она была истеричной, тщеславной и самодовольной женщиной».