Дело Рихарда Зорге

Первый его визит был в германское посольство. Новый посол д-р Герберт фон Дирксен еще не прибыл из Европы, однако персонал посольства хорошо встретил Зорге. Похоже, что он действительно с самого начала установил с сотрудниками посольства самые сердечные отношения. По его собственным словам, на дипломатов особое впечатление произвела рекомендация, полученная Зорге от японского посольства в Вашингтоне на имя Амаи Иидзи, главы департамента информации японского Министерства иностранных дел.

«Когда я приехал в Японию, в германском посольстве спросили меня, не знаю ли я кого-нибудь в Министерстве иностранных дел, и мне сообщили, что я могу получить рекомендацию к чиновникам из МИДа.

Я с довольно гордым видом ответил, что у меня в кармане есть письмо на имя Амаи и что никакие рекомендации для японского Министерства иностранных дел мне больше не нужны».

На следующий день после визита в посольство Зорге посетил Амаи в Министерстве иностранных дел и был представлен нескольким японским и иностранным журналистам.

В те дни Аман был важной фигурой в Японии и считался признанным оратором министерства: каждую неделю он проводил пресс-конференции, которые посещали ведущие журналисты Токио.

Один из них — Мицукадо Аритоми из «Фудзи Симпо», друживший с германским послом, из кожи вон лез, чтобы продемонстрировать Зорге свое доброе расположение. Например, он подыскал ему жилье в «Мегуро-отеле», которое больше устраивало Зорге по цене, нежели «Санно-отель». Чуть позже, когда Зорге уже снял дом в районе Азабу, Мицукадо помог ему переехать, но в те первые дни своего пребывания в Японии Зорге был настороже: у него вызывали подозрения даже такие жесты доброй воли.

Он пришел к выводу, что Мицукадо, вероятно, работал на городскую полицию, поскольку именно он познакомил Зорге с японцем, бывшим социалистом, говорившим по-русски. По привычке, оставшейся неизменной во все время пребывания Зорге в Японии, он притворился, что не знает русского языка.

Справедливо было в данном случае это подозрение или нет, Зорге был прав в своей уверенности, что за всеми его передвижениями, как и за передвижениями всех остальных иностранцев, неусыпно следила полиция и ее агенты.

Он чувствовал, что необходимо действовать с величайшей осторожностью. Никакой серьезной разведывательной работы быть не может до тех пор, пока не подберется дееспособная группа помощников и пока он не познакомится с ситуацией в стране в целом.