Я ещё погуляю с дочкой, а вы – к герцогу. Занятия-то уже через неделю. Затянули мы с вами. И на твоём месте, Виллен, я всё-таки подумала бы о личине. Иначе тебе девчонки учиться не дадут.
– Я подумаю, Нави. Это – серьёзный вопрос.
К началу занятий суматоха более-менее улеглась. Замок окончательно принял жилой вид. Все в нём нашли своё место и жизнь начала входить в налаженную колею. Между «Зелёной долиной» и королевским дворцом установили почтовый портал. Письма и посылки присылала королева. Виллен относился к ним равнодушно, хотя предназначались они чаще всего именно ему.
Всё-таки его обида никак не проходила, но Навия надеялась, что расставание пойдёт Виллену на пользу и покажет, кто ему дорог несмотря ни на что.
Вступление Виллена в должность было назначено на середину осени. К этому был приурочен и большой бал с приглашением королевской четы. Росвик, сражённый такими перспективами, превратился в гудящий улей. Откуда-то появились новые лавки, новые трактиры, новые постоялые дворы, которые уже не повторяли привычные стандарты, а стремились походить на столичные, хотя бы в малом.
В этой круговерти Навия как-то совсем забыла о лэри Заренде. Но она сама напомнила о себе. Когда лорда Тревели после допросов отправили в горный монастырь, Заренда оставалась в их замке в Галидоре. Её не преследовали, но на территории королевства ей появляться было запрещено. И вот сегодня Виллен, вернувшись из Росвика, влетел в кабинет Навии, как камень, выпущенный из пращи.
– Смотри! Сегодня прямо в руки вложили на улице.
Навия развернула лист. Первое же слово заставило её насторожиться и читать очень внимательно.
«Сынок! Я почти потеряла надежду увидеть тебя. И вот ты в Керале. Прошу, не отказывай мне. Я жду тебя в Галидоре. Приезжай. Пошли мне вестника, и я тебя встречу. Твоя несчастная мать».
– Что ты хочешь от меня, Виллен?
– Хочу, чтобы ты поехала со мной. Боюсь, один я могу не удержаться и, как ты говоришь, наломать дров.
– А она встретится с тобой, если ты будешь не один?
– Не знаю. Но это не я прошу о встрече, а она.
Не придёт – её дело.
Навия осторожно спросила:
– Но ведь она – твоя мать. Тебе не жалко её?
– А ей не жалко меня было, когда она бросила меня у чужих людей? Не жалко, когда я остался один, без отца и матери в восемнадцать лет? Не жалко, когда король возложил на меня заботу о новой провинции, а у меня ни знаний, ни опыта? Не жалко?! Так пусть не спрашивает жалости с меня!
Виллен судорожно вздохнул и подойдя к Навии ткнулся головой ей в плечо.
