Но если ты настроен разобрать этого Пэттона на кусочки — вперед!
— И в каких пределах мне позволительно действовать?"
"— Все зависит от твоей настойчивости… Пойми меня правильно. Я в курсе дела… Это один из узаконенных заработков. Пэттон советовался с юристом, как ему действовать, не переступая рамок закона. Возможно, юрист прав, хотя, может, и нет… Вся загвоздка — были ли у Пэттона преступные намерения… Ты знаешь, как сложно это доказать, но если выйдешь на Пэттона и узнаешь, чем он живет, ты приблизишься к успеху.
— Любыми ли методами можно мне пользоваться? — спросил Перри Мейсон.
— Что касается получения информации у нас, об этом и не беспокойся. Но мы не сможем одобрить такое, например, как нанесение увечий. Если же Пэттон появится у нас и заявит, что с твоей стороны ему были нанесены оскорбления, мы тщательно разберемся, но попутно зададим ему ряд вопросов о его роде занятий…
— Это все, что я хотел знать, — сказал Перри Мейсон, взявшись за дверную ручку. — И не говори Дорэю обо мне.
Как только Мейсон ступил за порог, странно оживившийся Манчестер напутствовал его:
— Вытяни, вытяни из этого сукиного кота признание, тогда Кловердаль, может, предпримет что-нибудь…
— Когда я вытяну из него признание, — мрачно пробурчал Мейсон, — я вам всем кое-что покажу…
Он закрыл дверь и, вспомнив шутливый разговор с Мод Элтон, вышел из суда, поймал такси и вернулся в свою контору.
В вестибюле здания, перед тем как подняться на свой этаж, он задержался. Блондинка с ярко-красными губами торговала сигаретами.
Увидев Мейсона, она радостно улыбнулась:
— Привет, мистер Мейсон. «Мальборо»?
— Спасибо. Пачку.
Отсчитав деньги и взяв сигареты, он облокотился на прилавок:
— Ты весь день работаешь?
Она улыбнулась и покачала головой.
— А, вечерами, — догадался он.
— Да, — ответила девушка. — Я прихожу сюда вечером, потому что в это время идет самая бойкая торговля.
— Но ведь ты здесь же и утром, и днем?
Она опять улыбнулась, но как-то стесненно:
— Вы хотите сказать, чтобы я пожалела себя? Когда у женщины ребенок, которого надо вырастить, мать, за которой нужен уход, — ей приходится работать… И она, честно говоря, счастлива, что нашла работу.
— Сколько сейчас девочке? — спросил Перри Мейсон. Девушка засмеялась:
— Я уже сто раз говорила вам, ей пять с половиной. Вы меня каждый месяц спрашиваете…
Перри Мейсон смущенно улыбнулся.
— Я забываю. — Он вытащил бумажник и достал двадцатидолларовую бумажку. — Это твоему ребенку, Мэйми.
