— Не уходи, Маргарита Павловна, лучший мир — он здесь, что бы о нем ни говорили…
— Прости, отлетела на минутку, — я пришла в себя, повела плечами. — Дальше не пойдем, хватит. Не могу избавиться от чувства, что мы придем на могилу шамана, а с этими вещами лучше не шутить… Знаешь, что селькупский шаман не просто умирает — происходит целая битва? Духи-защитники выходят на бой с темными силами, стремящимися погубить шамана, бьются до последнего. Иногда шаман выздоравливает, может протянуть еще несколько лет.
Иногда духи проигрывают, умирают вместе с шаманом…
— Духи бывают мертвыми? — засомневался Туманов.
— Бывают, — кивнула я. — У селькупов точно бывают. Изображения умерших духов кладут в могилу вместе с шаманом, и эти ребята продолжают после смерти его охранять. Поэтому подходить к могиле нельзя. Никто на тебя, понятно, не набросится, но неприятностями себя обеспечишь. Будешь болеть, жизнь покатится по наклонной…
Ноги ослабли, я прислонилась к столбу, но, подумав, отошла от него — вдруг кому-то не понравится?
— Хорошо, в лес не пойдем, — Туманов с сомнением разглядывал опушку.
— От греха, как говорится. Итак, суммируя сказанное… что ты хочешь внушить? Убийца возомнил себя селькупским шаманом, с каждым убийством он набирает силу, и чтобы стать могущественным, должен убить семь девочек? А птичьи фигурки — те самые пресловутые карра? Типа, журавли, хотя на журавлей они похожи в последнюю очередь. Может, ты и права, поскольку за процессы в воспаленном мозгу убийцы мы не отвечаем.
Но при чем здесь сексуальное насилие над детьми и снятие скальпа? Каким бы ни был воспаленный мозг, а объяснение он иметь обязан. При чем тут шаманизм? Наш убийца — селькуп? Некий полукровка? Русский, укушенный селькупским шаманом?.. Сплошные нестыковки, Маргарита Павловна. Идея, конечно, свежа, интересна, даже увлекательна, но, как бы это выразиться… Не продумана, в общем.
— Слушай, говори потише, — встрепенулась я. — Что ты шумишь на весь лес? На кострище, где камлал шаман, нельзя кричать, смеяться, материться…
— Целоваться можно? — спросил Туманов.
— Целоваться? — я пребывала в каких-то нездешних эмпиреях. — Не знаю… Целоваться, наверное, можно. А почему ты спра…
Он нагнулся и поцеловал меня. Да еще и обнял, чтобы не вырвалась. Сначала я ничего не поняла. Что это было, зачем, с какой целью? Занервничала, забеспокоилась. Всякие мысли полезли в голову. Но, помнится, не сопротивлялась, руки висели плетьми.
