Зла уже не хватало на этих существ мужского рода! Можно подумать, не догадывался все эти годы, что его сестра мертва! Расклеился, разнюнился, смотреть противно! Моя решимость немного привела его в чувство. Он начал соображать, кто перед ним. Я смотрела на него и приходила в ужас. Невозможно одному человеку выпить такое количество алкоголя!
— Так, граждане, все в порядке, меры приняты, — объявила я. — Нарушитель нейтрализован и больше вреда не причинит. Что произошло?
— Да он пришел уже поддатый, — пожаловался официант, потирая отбитое место.
— Заказал графин водки, затем еще один. Почти не ел. Мы намекнули гражданину, что пора закругляться — и тут он взбунтовался, стал орать, что всех нас посадит, что у него огромные связи, что он работает старшим следователем Генеральной прокуратуры…
Ага, размечтался. С такими успехами, какие он выказал в ресторане, он скоро грузчиком станет работать.
— Послушайте, а он правда работает в Генеральной прокуратуре? — осторожно спросил официант.
— Правда, — подтвердила я, машинально подставляя локоть, — мой коллега стал заваливаться.
Боевой задор угас, наступал здоровый крепкий сон. — Так, — сказала я. — Все в порядке, граждане, ничего не произошло, инцидент исчерпан. У коллеги горе, он потерял близкого человека. Никаких жалоб — в противном случае я буду вынуждена принять меры. Мы договорились? А теперь помогите донести человека до машины.
— Ага, перебьется, — проворчал официант. — Он мне, значит, по челюсти, а я его до машины должен провожать?
— Конечно, поможем, — черненькая официантка отличалась сообразительностью, украдкой показала коллеге кулак.
Действительно, кому нужны набеги ОБХСС? — Николай, сделай лицо попроще и помоги товарищам.
— А расплачиваться кто будет? — возмутилась вторая официантка — светленькая, а потому не очень сообразительная. — Он ел, пил, нанес материальный ущерб.
— Сколько? — вздохнула я.
— Шестнадцать рублей, — выпалила официантка.
— Сколько-сколько? — я прищурилась.
— Ну, извините, по прейскуранту, — блондинка задрала нос.
— Два графина водки, порция яичницы, два разбитых бокала…
Устраивать разборки, очевидно, не стоило. Про ресторанные наценки в курсе все. Обшаривать карманы коллеги не хотелось. Я достала кошелек из сумочки. Заявленная сумма, как ни странно, нашлась. Последний рубль пришлось отсчитывать мелочью: пятаками и десятками. Официант поглядывал с презрением: нищета, дескать, а туда же. Это был неприятный момент в моей жизни. Меня слушались, но за спиной корчили рожи.
