Дело Судьи Ди

 — Это совершенно нечеловеколюбиво. Вы полагаете, драгоценный срединный помощник, что это из-за письма?

— Нет, мои ничтожные мысли движутся в несколько ином направлении, драгоценнорожденный цзайсян, — ответил Богдан — Но не исключено, что тут все взаимосвязано. Кроме того, ничтожному минфа действительно хотелось бы как можно скорее передать это письмо тому, для кого оно было написано. Это последние увещевания, и супруга юаньвайлана, по всей видимости, считала и продолжает считать их очень важными, коль скоро дух ее до сих пор, как известно, не может упокоиться с миром.

— Первую вашу просьбу я, малоспособный, считаю обоснованной, — заключил цзайсян и легонько стукнул билом в небольшой медный гонг, висевший по правую руку. Напевное гудение меди на несколько мгновений наполнило зал; из-за дверей, отделявших Чжэншитан от окружавшей его галереи, выступил гвардеец и замер в ожидании.

— Повелеваю незамедлительно отыскать драгоценно рожденного Тайюаньского хоу юаньвайлана Чжу Цинь-гуя и убедить его без проволочек почтить своим посещением Зал выправления дел, — распорядился цзайсян.

— Другая, и последняя, просьба ничтожного подданного заключается, как легко понять из вышесказанного, в немедленном освобождении из-под стражи ланчжуна Лобо или, по крайней мере, в сообразном уложениям разъяснении, какая вина ему вменена и почему.

— Понимаю, — согласно кивнул цзайсян и, немного повернувшись в сторону, тронул пальцем кнопку включения миниатюрного «Яшмового Керулена», стоявшего рядом с гонгом.

— Сейчас мы посмотрим почасовой журнал внутридворцовых деяний, — мягко сказал цзайсян. — Не волнуйтесь, драгоценный срединный помощник. — Пальцы пожилого государственного мужа пробежались по клавиатуре. — Справедливость не будет нарушена. Так… — Чуть прищурившись, он близоруко всмотрелся в одному ему видные строки журнала. — Здесь сказано, — принялся читать он вслух, — что ланчжун Лобо взят под стражу по обвинению в прямом совершении Великой непочтительности в отношении драгоценнорожденного Чжу Цинъ-гуя… И по его же, Чжу Цинь-гуя, повелению… — Сообщение это глубоко потрясло государственного мужа.

— Ничтожному минфа очень странно это слышать, — проговорил Богдан.