Дело Судьи Ди

Губы его задрожали, он шагнул навстречу Богдану и почти выхватил листок у него из рук. Вчитался. Отчетливо было видно, как бегают его глаза по строкам: раз, другой, третий…

— Письмо было скрыто старыми листьями груши, — пояснил Богдан смиренно.

Наконец Чжу Цинь-гуй оторвался от письма и поднял взгляд на Богдана. Тот с изумлением и сочувствием увидел в глазах юаньвайлана слезы.

— Вы… — начал было Чжу Цинь-гуй, но голос его дрогнул, и он вынужден был прерваться. Сглотнул. Теперь листок бумаги дрожал уже в его руке.

— К сожалению, ничтожный подданный никак не мог предположить, что содержание этой бумаги столь интимно, — ответил Богдан. — Но если бы он не прочитал, то не имел бы счастья донести это письмо до того, кому оно предназначалось. Надо полагать, ваша яшмовая супруга, написав его, взяла с собой, чтобы, сидя под грушей, еще раз обдумать свои слова. Там ее и настигла смерть от разрыва сердца, и письмо затерялось в траве, затем — под листопадами и дождями…

Чжу Цинь-гуй обессиленно опустился на свое место.

Его спутник оторопело глядел на своего господина.

Чжу Цинь-гуй снова перечел письмо, и никто не смел нарушить неосторожным словом его последнее общение с безвременно почившей возлюбленной.

— Вы поняли, о чем здесь говорится? — чуть хрипло спросил Чжу Цинь-гуй.

— Ничтожному минфа достаточно того, чтобы это понял драгоценнорожденный Тайюаньский хоу, — уклончиво ответил Богдан и сел на свое место.

— По словам драгоценного единочаятеля Оуянцева, — по-прежнему сухо продолжил цзайсян, — его друг, кот коего первым обнаружил письмо, был взят несколько часов назад под стражу по вашему, драгоценнорожденный юаньвайлан, именному повелению. Это связано с тем, что вы уже тогда знали об обнаружении письма? Или это связано с какими-либо иными причинами?

Евнух Чжу Цинь-гуя с каким-то подчеркнуто отсутствующим видом, ровно все происходящее его не касалось, ровно он вообще ничего не слышит, смотрел прямо перед собой.

— Драгоценный минфа, покажите оставленное стражами повеление, — бесстрастно сказал цзайсян.

Богдан, снова поднявшись и коротко поклонившись в сторону Чжу Цинь-гуя, достал из другого кармана сложенную вчетверо бумагу с печатью и развернул.