– Это ж надо – ровно кошка пуганая, на столбе жертвенном сидеть! Небось слёзно о помощи просить гордыня не позволяет, а сам Кощеюшка ни в холодную, ни в горячую воду и под расстрелом не полезет…
– Тогда как он завтра будет давать нам третье задание?
– Дык уйдёт вода в землицу, не сразу, а тока всё одно уйдёт постепенно. Небось к утру призовёт злодей слуг преступных, велит подать коня к столбу, да на том коне и выедет. Али ещё чего придумает, на столбе-то, поди, больше заняться нечем, умственной деятельности окромя…
– Логично, – признал я, помешивая палкой угли костра, от формы всё ещё валил пар, но это ненадолго.
– Мить, ты не спишь там?
– Никак нет, портки сушу. Спереди высохло вроде, а зад ещё парит.
– Тогда отодвинься от огня, уже горелым попахивает…
– Да что вы… сразу-то… сказать не могли, да?!
Пока он оббивал тлеющие штаны, я подмигнул Яге и перевёл тему:
– Мить, слушай, а вот почему ты в зеркале голых девушек заказывал?
– Тайны мироздания распознать хотел.
– Как это? – опешил я, и бабка внимательно оттопырила левое ухо.
– Первопричинность пребывания человека на земле, его связь с природой, символический выход из воды как из колыбели всего живого, отвлечённое единение с каждым объектом окружающего мира, естественность и простота помыслов индивидуума в соприкосновении с кратковременностью реальности… – пустился перечислять он, потом споткнулся, косо посмотрел на меня и подозрительно прищурился: – А вы чего подумали?!"
"Я открыл и закрыл рот.
Надо же… выходит, мы и вправду судим о людях в меру своей испорченности. Бабка отвернулась и, судя по вздрагивающим плечикам, просто втихую хихикала над тем, как меня посадил в лужу мой же младший сотрудник. Обязательно поругаюсь с Кнутом Гамсуновичем по возвращении. Удружил посол немецкий! Был Митька как Митька, нормальный деревенский увалень с непропорциональными величинами силы и интеллекта, а теперь что? Я же скоро от этого психолога сам шарахаться начну…
– Есть хочется, – жалобно вздохнул он, с тоской оглядев верный крендель.
– А без оружия тоже никак…
– Истинный философ довольствуется духовной пищей, – съязвил-таки я. Парень опять вздохнул, готовя опровержение, но…
– Тсс! Помолчите оба, – шикнула насторожившаяся Яга. – Никак идёт кто? Шаги лёгкие, девичьи…
– Тогда это ко мне. – Я встал, отряхнул песок с брюк и развернулся навстречу появляющейся из темноты фигуре.
