Наверное, надо было схватить её за плечи, развернуть к себе, признаться в любви и просить руки и сердца… Надо бы… но я не мог. Я спас её, вырвал из Кощеевой кабалы и… Ну, в общем, любые предложения с моей стороны выглядели бы недостойным давлением, она была бы обязана согласиться… Понимаете, обязана! А я хотел иначе…
Откуда-то издалека послышался невнятный шум. Я взбежал на бугорок, глянул в сторону города и едва не сел… Из ворот столицы стройными рядами выходила царская конница, за ней пешие стрелецкие полки, следом пушки, за ними обозы, потом народное ополчение… И всё это под знамёнами, священными хоругвями, с рёвом труб и барабанным боем! Натуральный военный поход, по всем правилам и с соблюдением традиций.
Интересно, что же такого тут успело произойти за моё отсутствие? Крымский хан напал, поляки вторглись, враги коллегиально на Родину покусились? Правильный ответ нашёлся почти сразу…
– Господи, это же они меня спасать идут!
– Не может быть… Против Кощея?!
– Запросто, – уверенно подтвердил я.
– Вы нашего Гороха не знаете! Он когда во гневе, ему сам чёрт не брат. Не царь, а живая легенда нашего отделения…
Олёна скептически прищурилась:
– Помню я эту легенду в Весёлом доме, глаза горят, слюна капает: «Отойди, участковый, мы тут сами, да ещё с усами!»
– Было, – признал я, – но прошло. Весёлый дом – это центр светлых воспоминаний его юности. В остальном государь – кремень! Но пора его останавливать…
На этот раз Сивка-бурка вела себя самым похвальным образом: неспешной рысью, заботливо, в пять минут вынесла нас навстречу растягивающемуся по дороге войску.
Наше явление встретили троекратным «ура!» и швырянием вверх головных уборов. Весть о том, что «сыскной воевода жив-здоров, да ещё с девицей-красой заявился», пронеслась, как свежее цунами. Военный настрой пропал мигом, уступив место предвкушению праздника. Они все почему-то сразу решили, что участковый женится…
Проблемы встали только с государем. Горох сердечно обнял меня, демонстративно не слыша скрипа зубов ближайших бояр, и, облобызав в обе щеки, повелел всем идти дальше «Кощея злопакостного воевать!».
Мы спорили с ним до хрипоты не меньше получаса. Всё войско, давно поняв, что к чему, тихонько развернулось и потопало в город, а мы всё ещё орали друг на друга:
– Всенепременно воевать злодея! В кажном месте, всяким оружием и днём, и ночью, и с переду, и с заду…
– Это старый, больной, одинокий чело… нечеловек! Стыдно! На беспомощного бандита-пенсионера целое войско нагнали.
