– Почему милиция воров ловит, а крысы судейские отпускают?! Почему вы как сыскной воевода тока руками разводите? Почему бабуленька, спец экспертизный, у печки ра… в непривычной позе стоит?
– Радикулитом скрючило, Митенька, – жалобно пискнула бабка.
– Дык поможем разом!
И, прежде чем я успел раскрыть рот, этот бугай – рекордсмен в тяжёлом весе – мигом подхватил Ягу, упёрся ей коленом в спину, одним рывком с хрустом выпрямляя окаменевшую от ужаса старушку. После чего вновь развернулся ко мне, бухнулся на скамью и, повесив буйну голову ниже полутораметровых плеч, тихо заплакал…
– Ну… ты это… зря, не надо… – Я, смущённо откашлявшись, потрепал его по плечу.
Наша домохозяйка стояла ни жива ни мертва, прямая, как берёзка на выданье.
– Всё утрясётся, главное, чтобы мы продолжали заниматься своим делом и не сдавались. Любые указания сверху – они не навсегда. Царица не дура, должна же она понять рано или поздно…
– Всё одно, – мрачно буркнул он, не поднимая глаз.
– Не будут боле злодеи, что лошадушку нашу воровали, пречистую землю лукошкинскую лаптями грязными марать.
– Митя… ты с ума сошёл?! – ахнул я.
Он гордо вскинул зарёванное лицо и срывающимся голосом доложил:
– Можете уволить меня грешного, а не стерпел я! Как их на базаре увидел, так и вскипело ретивое… Схватил жульё за химок, бочонок ближайший капустный опростал да в ёмкость евонную опять-таки обоих и упёк! До ворот отделения пинками катил, сердце радовал! Теперича хоть казните, хоть расстреливайте, а отвёл душу…
Я честно досчитал до десяти, медленно сделал два дыхательных упражнения китайской гимнастики и только после этого позволил себе пулей кинуться во двор.
Заботливый Еремеев поймал меня на ходу, успокоил и оттащил в сторону:
– Не смотри, Никита Иванович, он ить не со зла, а от обиды милицейской. Щас ребята топор да зубило приволокут, и освободим задержанных.
– ???
– А иначе никак… Парень твой их не иначе как ногами утрамбовывал, ни в какую не выковыриваются!"
"Я застонал и отвернулся в сторону. Минут через десять – пятнадцать всё было кончено… Расклёпанный на досточки бочонок валялся посреди двора, а двум конокрадам стрельцы терпеливо пытались вернуть человекообразную форму. Дразнящий запах кислой капусты разливался в воздухе.
