Дело – труба!

– Хочешь прослушать? Я могу устроить… это будет такой «Театр у микрофона»! Великий режиссер Станиславский повесился бы от зависти, если бы дожил до этого дня!

– Не надо… – Барсуков опустил голову, – вот как чувствовал я, что то дело мне аукнется еще. Но ты тоже особо не радуйся, с ними, знаешь, простому человеку тягаться никак не возможно, там такие силы задействованы…

– Кто тебя сказал, что я – простой человек? – удивился Леня.

– Ну-ну…

– Ладно, эти бумаги мы забираем, ты посидишь тут и придумаешь, как от веревок избавиться, вон сколько инструментов у тебя.

Барсуков не ответил, видно, смирился со своей участью.

По дороге Леня просмотрел сообщения. От Лолы ничего не было. Он спросил, как дела, но ответа не получил. Совсем Лолка обленилась! И вообще, рабочий день давно кончился, вот где ее носит?

Леня открыл дверь своим ключом, и тут же в лицо ему полетел складной зонтик. Спасла отличная реакция, выработанная когда-то в цирке.

– комбинезон Пу И;

– пакет с сухим кошачьим кормом, забытый в прихожей;

– одна домашняя Лолина тапочка с оторванным помпоном;

– кепка-бейсболка в жуткую желто-зеленую клетку (Леня позаимствовал в свое время ее у промоутера, рекламная компания которого разорилась);

– и даже шляпа-канотье с обгрызенными полями, которая вообще непонятно как оказалась в прихожей.

– Лолка! – заорал Маркиз, когда уже рук не хватило ловить все эти предметы.

– Он еще спрашивает! – визгливо заорала Лола. – Он еще интересуется!"

"Леня окинул взглядом прихожую и сообразил, что все предметы, которые можно бросить, кончились. Правда, на вешалке сидел попугай Перришон, но его Лола не то что бросить – в руки взять побоится. Можно и клювом по кумполу получить!

– Дорогая… – Леня отважился сделать крошечный шажок в прихожую, – что это ты так раскипятилась? Тебя обидели в этой «Фортуне»?

Лола поискала вокруг себя, что бы еще бросить, не нашла и от расстройства заплакала.

Леня прекрасно знал, что в запасе у Лолы как у актрисы было множество видов слез и она прекрасно умела плакать по заказу. Надо сказать, такое умеет почти любая женщина, тут особого актерского мастерства не требуется.

Но Маркиз также научился разбираться во всех оттенках слез, так что сейчас понял, что слезы настоящие.

Лола плакала от бессильной злости.