Дело Варнавинского маньяка

Если за ним будут следить, пусть видят, что он не сидит без дела.

Петр думал также и о Щукине. Такой опытный человек не удовлетворится первой беседой и попробует проверить личность приезжего гостя. Скорее всего, разошлет запросы в соседние губернии и, может быть, в Москву. На сей предмет Ивану Иванычу уже заготовлены сюрпризы…

Вечером Форосков снова встретился на улице с Лыковым, но тот не подал никакого знака. Петр и сам не семафорил: сообщить ему было нечего. А между тем убили еще одного ребенка… Петр засел сначала в ермолаевской пивной, затем перебрался в закусочные комнаты лавки Мокрецова, откуда перешел в ренский погреб Бугрова.

Пил портвейн, заедал пиво моченым горохом, играл на бильярде. А еще толковал с обывателями. Представлялся торговым человеком по части механизмов. Наводил разговоры на утреннее происшествие и внимательно слушал. Страшная новость охотно обсуждалась, но обыватели не подсказали сыщику ни одной зацепки.

Засыпая, Форосков решил: завтра он берет в оборот Ваню Модного.

Алексей Николаич велел его прощупать.

16. Смецкая и другие"

"В воскресенье Лыков приходил в себя после кулаков варнавинских молотобойцев. Лицо его сильно опухло, разбитая губа саднила и не заживала, один зуб шатался. Однако к следующему утру коллежский асессор намеревался полностью восстановиться. Алексей сидел в кабинете и смазывал «веблей». К обеду должны были прийти штабс-ротмистр Бекорюков и капитан Готовцев.

Предстояло обсудить и окончательно утвердить план, разработанный Лыковым.

Неожиданно из коридора послышались женские голоса и легкий стрекот колесных спиц. Смецкая приехала! И действительно, через несколько минут Степан передал просьбу супруги показаться в гостиной.

Полина Мефодиевна была на этот раз в модном бархатном спенсере и необычном платье из переливающейся ткани с набивным рисунком. (Варенька объяснила потом, что это ткань «омбрэ», последняя модная новинка сезона.

) Сколько же нарядов у инвалидки?

Гостья немедленно завела разговор о вчерашнем преступлении и тут же перевела его на погром аптекаря:

— Вольно же вам было, Алексей Николаевич, подставлять свою голову за какого-то еврея!

— Он такой же подданный Российской империи, как и мы с вами. И потому имеет право на защиту.

— Такой же, да не совсем! Не зря же это племя пользуется всеобщей ненавистью со стороны народа.