Дело Варнавинского маньяка

— Скажите, господин Базилевский, — начал строгим голосом Поливанов, — а сами вы имеете алиби на даты совершения убийств?

Когда до камергера Двора дошел смысл вопроса, он впал сначала в истерику, а потом в прострацию. Пришлось даже для успокоения налить ему коньяку. Но Лыков уже сделал свой вывод:

— Господа, мы снова хлопнули по пустому месту. Я снимаю подозрение с Шуры Запойного. Даже по его ножику видно, что он за птица. Бродяги — особый сорт людей. Уголовные их своими не считают, сторонятся, а часто и враждуют. Там имеются свои принципы, которые строго блюдутся.

Например, бродяга может убить только в порядке самообороны, защищая свою жизнь. Правительство совершенно напрасно ссылает за бродяжничество на каторгу, приравнивая тем самым вольных людей к уголовным. Не скажу, что они ангелы, но бродяги — не убийцы.

Окончательную ясность внес Щукин. Он закончил допросы лакея и экономки и пришел доложить о результатах:

— Так что, ваши благородия, итог такой. У бродяги инобытие в трех случаях из четырех, а у господина Базилевского — полное инобытие.

К разыскиваемому маниаку оба они отношения не имеют.

24. Подсказка короля Пето

Воскресным утром повторилась вчерашняя картина: Бекорюков, Щукин и Лыков сидели в кабинете исправника и молча чаевничали. Говорить никому не хотелось. Один только пристав Поливанов шлялся туда-сюда с озабоченным лицом профессионального бездельника. Вдруг он остановился и торжественно объявил:

— А у меня идея!

— Николаша, — раздраженно ответил штабс-ротмистр, — какие у тебя могут быть идеи?

Поручик даже не обиделся:

— А вот есть! Надо расспросить короля Пето.

— Король Пето? — напряг память Лыков. — Нам в гимназии на уроке истории рассказывали. Так во Франции в Средние века называли человека, которого нищие выбирали своим королем. И у вас в Варнавине есть такой?

— Такой имеется в каждом городе.

— А ведь это действительно мысль, — повеселел Бекорюков. — Странно, что мы раньше до этого не додумались. Ай да голова! Прости меня, Николай Орестович, за резкость. Щукин, тащи Пето сюда! И как мы о нем позабыли?

Надзиратель молча отправился выполнять приказание, а исправник пояснил Лыкову:

— Нищие, как и бродяги, тоже ведь своего рода каста.

Или организация. Как и у всякой организации, у них есть руководитель. Обычно это человек в летах, опытный, хитрый и обязательно благообразной наружности. Таков и наш король Пето. По письменному виду он прозывается Варлам Нифонтович; фамилии никто не знает. Она есть, конечно, но ею не пользуются.