Где-то коллежский асессор уже слышал об этой вещице. Где? Ах, да! Она фигурировала в перечне вещей, похищенных у задушенного бандой Недокрещенного ювелира Иосифа Чеснавера. Точь-в-точь такой же порткарт, и инициалы совпадают… Как такое возможно? Или…
— Ларик, отстань от нашего гостя! — заступился за Алексея Бекорюков. — Привязался со своим земством. Дай ему поесть. Смотрите, Алексей Николаевич, какая славная уха. Из наших ветлужских стерлядей.
Исправник подцепил пятно янтарного жира, приподнял ложку над тарелкой и потянулся к ней губами…"
"Словно молния ударила Лыкова.
В одну секунду он вспомнил рапорт пропавшего «демона» Ивана Красноумова и понял все. Так вот что это за «дворянская артель»! Бабушка в детстве рассказывала маленькому Алеше, как можно распознать оборотня, прикидывающегося человеком. Нужно смотреть на него боковым зрением. Глядишь вроде прямо, а краем глаза, ежели постараться, увидишь… Только надо сильно стараться, поскольку оборотень очень хитер. И тогда под маской проступит его подлинное, нечеловеческое обличье.
И вот теперь маски вдруг разом упали. Словно у соседей по столу показались вдруг из-под одежды копыта и хвосты… Все мелочи из последнего рапорта Ивана получили свои разгадки. Недокрещенный — это сам Бекорюков. Высокий сильный человек — капитан Готовцев. Крашеный брюнет с рыжими корнями волос — судебный следователь Серженко; вон он сидит напротив. Пожилой господин с аристократическими манерами — предводитель дворянства Верховский. А порткарт с буквами «ИЧ» действительно принадлежал убитому ювелиру.
Очевидно, земец-головорез пожалел продавать глянувшуюся ему вещь и оставил себе, воспользовавшись совпадением инициалов.
— Что случилось, Алексей Николаевич? — встревожился Бекорюков, заметив волнение сыщика.
— Живот схватило… сейчас вернусь… — пробормотал тот, вставая. И тут же поймал на себе трезвый, внимательный взгляд Недокрещенного. Кажется, тот понял, что каким-то образом опознан!
Выйдя из-за стола, стараясь не привлекать к себе внимания, Алексей быстрым шагом направился прямо к выходу.
Голова его ничего не соображала. Он был потрясен и понимал только одно: нужно срочно уходить отсюда. Публика веселилась, не обращая на него внимания. Лишь Готовцев с недоумением воззрился на сыщика, но не трогался с места.
— Не выпускайте его из зала! — раздался сзади крик штабс-ротмистра.
«Оборотни», как по команде, замолчали. Теперь уже все они смотрели на Лыкова, но тому оставалось сделать до двери всего несколько шагов.
