Онлайн-библиотека книг
Поездка отменяется. Прошу всех вернуться обратно в мезонин. Я сейчас ненадолго отлучусь. Без меня не ужинайте!
Дети огорченно загудели — им очень хотелось покататься. Агриппина, наоборот, обрадовалась и тут же стала раздевать своих девчонок. Лишь Варенька стояла и неотрывно смотрела на мужа — она чувствовала, что обстоятельства только ухудшились.
— Я могу поехать с тобой? — чуть слышно спросила она.
— Нет. Ты остаешься с детьми. И помни — я всегда возвращаюсь.
Из глаз жены полились слезы, но она пересилила себя и сказала:
— Хорошо, без тебя мы за ужин не сядем.
С улицы послышалось шуршание колес по кирпичной крошке: это подъехали убийцы.
— Степан, запри за мной дверь на засов. Помни: что бы ни случилось на дворе, из дома ни ногой. И никого не выпускай.
С равнодушно-высокомерным лицом Лыков вышел наружу, сбежал молодцевато по ступенькам крыльца. Пусть видят, что он их не боится. Заходящее солнце било прямо в глаза. Скорее согласиться на все и уехать с ними, увести от семьи…
— Леха, ты откуда тут взялся? — раздался вдруг от пролетки знакомый голос.
Лыков сощурился, потом отшатнулся, потом ему захотелось дернуть себя за ухо. На сиденье развалились и улыбались до ушей подполковник Таубе и Федор Ратманов-Буффаленок.
Уф… На ватных ногах коллежский асессор сделал еще два шага и без сил опустился на подножку пролетки. Ему хотелось разрыдаться. Какая неожиданная перемена! Господь в очередной раз явил ему Свои присутствие и заботу.
— Алексей, что случилось? — Таубе соскочил на землю и встревоженно заглянул сыщику в глаза. — Ты как будто не рад нам. Несчастье? Сообщи коротко, но понятно.
Лыков почувствовал необыкновенный прилив сил. Ну, держись теперь, собаки! Он быстро выгрузил багаж, отослал возницу, а потом не удержался и сгреб гостей в обнимку так, что у них затрещали кости:
— Как вы вовремя! Бог мой, как вы вовремя.
— Рассказывай! — вторично потребовал барон. — Никогда не видел тебя таким…
— Я уж с жизнью простился. Думал, это за мной приехали. Вышел сдаваться.
— Ты — сдаваться?
— Иначе они убили бы семью.
— Та-а-ак… Сколько их? И кто они такие?
— Человек десять, может, двенадцать.
