Дело Варнавинского маньяка

Исправник оказался крепким мужчиной одного возраста с Лыковым, ловким в движениях, с хорошей строевой выправкой бывалого офицера. Красиво очерченное волевое лицо немного портило отсутствие усов. Сабля на штабс-ротмистре была подвешена по-кавказски, то есть лезвием вперед. Это дало повод Лыкову продолжить разговор вопросом:

— Служили на Кавказе, Галактион Романович?

— А… — махнул тот рукой. — Юношеская дурь. Пытался попасть на турецкую войну. Поступил юнкером в полк и даже добрался с ним до Кутаиса. Там поймал малярию и провалялся с ней полгода в госпитале, после чего прозябал в команде малосильных.

Медальку, правда, дали, но не такую, как у вас, а темно-бронзовую[26]. А вы, как я вижу, навоевались всласть?

— Даже с избытком…

— Не прикажете ли чаю, Алексей Николаевич? Лузгин! В трактир за чаем, живо!

В ожидании чая собеседники присели. Бекорюков внимательно изучил лыковский иконостас и сказал:

— Не понимаю. Солдатский Георгий еще туда-сюда; видимо, вы начинали вольнопером. Но Анна с мечами откуда? У статского.

— Это за секретную экспедицию Военного министерства в Дагестан в прошлом году. Я был временно прикомандирован — гонялся за абреками.

— Секретная экспедиция… абреки… Слова-то какие! Видать, интересная у вас служба. А тут сиди в этом богом забытом месте и тяни лямку до пенсиона. Скукотища…

— Но и у вас случаются происшествия. Собственно, об них и мой разговор.

— Постойте. Вы не тот ли Лыков, что вступил в опекунство над Нефедьевской дачей?

— Тот самый.

— Ага. Значит, вы пришли поговорить насчет покушения на вашего управляющего.

Так?

— Да, но не только об этом. Ян Францевич вел по собственной инициативе расследование убийств в городе троих детей. Которые подведомственная вам полиция никак не может раскрыть.

— Самодеятельные расследования уголовных преступлений незаконны, — тут же перебил Лыкова исправник.

— Я знаю. И тем не менее собираюсь продолжить начатое господином Титусом дело, но в сотрудничестве с вами и с надеждой на ваше содействие.

Бекорюков фыркнул:

— С чего же вы решили, господин столичный турист, что я стану вам помогать? Вы вторгаетесь без спросу в мою компетенцию — и я же буду вам содействовать?"

"— Но если у вас самих не получается… По-моему, это выгодно для вас, Галактион Романович.

Сотрудничество станет негласным, лавры все будут ваши, мне они не нужны. А начальство в Костроме получит улучшение статистики. А то ведь три нераскрытых убийства и покушение — это, согласитесь, много для тихого Варнавина.