Дело Варнавинского маньяка

Вот и сейчас капитан вцепился в ладонь Лыкова и стиснул ее, что было сил. Лицо его покраснело, лоб покрылся испариной. Сыщик же стоял как ни в чем ни бывало, смотрел спокойно и доброжелательно. Зрители, выждав полминуты, негромко загалдели:

— Помпей, нажми еще! Включай всю дурь, какая есть, не жалей питерских!

Лыкову надоело, и он перешел в контратаку. Физиономия капитана из красной сделалась мертвенно-бледной. Вдруг из носа у него брызнула кровь, и сыщик тут же разжал ладонь:

— Дьявол! Льду быстрее и полотенце!

Бекорюков незамедлительно протянул другу салфетку и изумленно спросил у Алексея:

— Как вам это удалось?

Готовцев тяжело дышал.

Вдруг он рассеянно повел рукой вокруг себя:

— Ничего не вижу… Туман какой-то… Галактион! Николай! Что со мной?

Подбежал Поливанов и крепко схватил Лыкова за плечо:

— Что вы с ним сделали, эдакий вы человек? Отвечайте!

— Спокойно, поручик, сейчас пройдет. А руки уберите, пока я их вам с корнем не оторвал…

Пристав тут же отступил. Лыков обратился к капитану:

— Помпей Ильич, не пугайтесь.

Это от перенапряжения. Сядьте на стул и выпейте воды.

— Какой еще воды! Водки мне, скорее! Коля, Галактион, налейте чего-нибудь.

Исправник вложил в здоровую руку потерпевшего стакан с водкой, и тот опростал его одним махом.

— Уф! Начинаю отходить… Вот это да! Урок самонадеянному дурню. Чуть без пальцев не остался. Спасибо за науку, Алексей Николаевич!

— А действительно, как вы это сделали? — поинтересовался у коллежского асессора Серженко.

 — Мы, зрители, ничего не поняли.

— Сейчас объясню, — ответил тот, вынимая из кармана горсть серебра. — Смотрите. Сначала берем рубль. Его многие могут согнуть. Монета большая, есть за что ухватиться. Видите, я легко складываю ее пополам. Другое дело полтинник. Он много меньше, и приходится напрягать самые кончики пальцев. Требуется уже серьезное усилие.

«Островитяне» столпились вокруг Алексея и с изумлением наблюдали его манипуляции.

— Вот! Сложился. Но еще труднее согнуть четвертак.

Он меньше размером, но тоже толстый, поскольку относится к банковой монете[42]. Даже я делаю это с большим усилием, хотя специально развивал мышцы запястья. И совсем почти невозможно погнуть маленькую и тонкую разменную монету. А я рву ее, как картонку. Во всей России на это способны, полагаю, лишь несколько человек. Так что, не обижайтесь, Помпей Ильич, но шансов победить меня у вас не было. Так же, кстати, как и в борьбе на поясах.

— Это я уже понял.