Дело Варнавинского маньяка

Потом повернулся к Петру и сказал торжественным голосом:

— Яков живой!

Петр ликовал пять минут; Лыков терпеливо отвечал на его вопросы. Наконец, остановил восторги и сказал:

— У тебя осталось мало времени. Поэтому слушай.

И рассказал ему сжато все, что сумел узнать за эти три дня. И про полицейских лесных дельцов, и про банду Челдона, и про шайку Вани Модного. Особо остановился на версии о беглых и дезертирах, один из которых, возможно, и есть маньяк. Закончил следующими словами:

— Челдоном я займусь сам, а ты пока возьми в разработку Ваню Модного.

— Себе что получше выбираете, Алексей Николаевич, а мне шпанку отдаете, — пошутил Форосков.

— Шпанка тоже опасная бывает. Мозгов еще нет, а нож в сапоге уже есть. Будь осторожен.

— Я всегда осторожен, — серьезно ответил Петр.

— И хорошо. Дольше проживешь. Твоя задача: проверить шайку Вани Модного на вшивость. Точно ли среди нее нет маньяка. Доктор говорил, что детей душил малосильный мужчина или подросток.

— Или женщина, — добавил тут же Форосков.

— Или женщина, — согласился Лыков. — Но это много менее вероятно. А вот подростков у Вани в шайке целых два десятка. Пощупай их.

— Понял.

— На, посмотри и запомни почерк. Этой запиской Якова заманили к оврагу.

— Так… «р» особенная.

— Да, и еще «д». Ищи человека с этим почерком. Другая твоя задача — выйти на здешних уголовных. Не может тут никого не быть. Уж воры точно есть, они как тараканы — повсюду. А Щукин мне ничего не рассказал об этой публике.

— Кто такой Щукин?

— Здешний сыскной надзиратель. Следит за мной.

— Зачем?

— Да они тут все боятся, что я без них убийцу поймаю.

— И правильно боятся!

— Со Щукиным будь осторожен. Это серьезный человек, единственный знающий дело во всей здешней полиции. Как только ты начнешь болтаться по городу, он тебя разу же заметит.

— Отбрешусь согласно легенде.

— Все, тебе пора уходить. Вот тебе ключ от калитки. Но это на крайний случай, на спешный.

13. Разведка

Лыков трусил на смирной пегой лошадке по убогой лесной дороге. Отъехал от уездного города на десять верст — и все, будто на Камчатку угодил. Вокруг ни души. Дорога пустая — встретился всего один смурной мужик.