– Неужели на нормального человека сейчас необходимо учиться?
-- Я еще не закончил. Так вот, Любовь Владимировна. На меня ваши кулинарные чары не действуют. Не думайте, что если обзавелись влиятельным ухажером, то получили мандат неприкосновенности. Я угроз вашего Жданова не боюсь. На своем веку кучу богатых ублюдков встречал и без зазрения совести плевал им в лицо. И вашего жениху плюну.
-- У вас какая-то личная неприязнь к тем, что умеет зарабатывать? – осведомляюсь я. – Просто пытаюсь понять, почему вам так важно непременно в них плюнуть?
-- Лучше сделайте-ка мне чай, миледи, -- цедит Гаврила, багровея.
Инстинкт самосохранения подсказывает мне, что на рожон лучше не лезть и просьбу выполнить. Добряк Володя ушел спать, и в случае непредвиденных обстоятельств вступиться за меня вряд ли сможет. А у моего похитителя присутствует явное недовольство жизнью и глубокие комплексы на тему социального неравенства. По-хорошему, ему бы пойти в долгосрочную терапию, но боюсь, в ближайшее время он вряд ли это признает.
-- Вам с молоком? – осведомляюсь я в пол оборота, и поймав взгляд Гаврилы, устремленный аккурат на задние карманы моих джинсов, непроизвольно кривлюсь.
Находится с ним в одном помещении становится все более неприятно. Даже возникает мысль его сковородой огреть. Она как раз горячая и чугунная.
-- Я просто поглазеть. Ничего такого, -- бессовестно заявляет он, заметив мое недовольство. – Я в курсе, что с такой как вы мне ничего не перепадет. Ни мастью не вышел, ни счетом в банке.
-- У вас сложился превратный стереотип о женщинах, которым вы прикрываетесь как щитом. Вместо того, чтобы разглагольствуют о том, что не существует достойных женщин, для начала стоит попытаться самому стать достойным мужчиной. А там, глядишь, и появится та самая. Которая будет любить вас не за масть и не банковский счет."
"Я говорю это на эмоциях и моментально об этом жалею. Вот для чего я воздух сотрясаю? Ясно ведь, что передо мной глубоко травмированный индивид.
-- Что-то мы с вами слишком разболтались, Любовь Владимировна.
– Рывком отодвинув ящик стола, Гаврила извлекает канцелярский скотч и надвигается на меня. – Грубить и насиловать я вас не собираюсь, как и было оговорено. А вот на счет заклеенного рта указаний не было.
Я машинально пячусь назад. Во-первых, Гаврила так и не помыл руки. Во-вторых, неизвестно, какую клеевую основу имеет этот скотч. Возможно, содержит токсичные компоненты, способные вызвать кожный ожог.
