Вы соблаговолите выпустить меня из алатыря или предпочтете разговаривать так?
Дверь приоткрылась, и показалась голова Кузи. Критически оглядев гостя, див демонстративно поморщился:
– Тебе нужна одежда. Гермесу Аркадьевичу не нравится, когда люди ходят по дому голыми. – И Кузя скрылся, громко хлопнув дверью.
– Неужели мой внешний вид смущает вас? – усмехнувшись, спросил бывший Императорский див. – А если так?
В центре узора появилась совсем юная девочка. Худая, смуглая, с огромными темными глазами и длинными, до середины икры, черными волнистыми волосами.
– А так? – нежным голосом повторила она.
Аверин склонил голову набок:
– Если вы хотели сделать мне приятное, то ошиблись. Мне не нравится рассматривать давно умерших детей.
Он наклонился и убрал одну из деталей узора:
– Выходите. Сейчас Кузя принесет одежду.
– Хм… Но я все же попробую еще раз. Возможно, вас привлекают зрелые женщины.
На месте девочки появилась девушка лет двадцати пяти, прекрасная, словно выточенная из слоновой кости изящная статуэтка, и с такой тонкой талией, что, казалось, ее можно обхватить пальцами.
Высокая аккуратная грудь и широкие, но не тяжелые бедра придавали фигуре удивительную женственность. Нежные, тонкие черты лица, бирюзовые, как морская волна, глаза и длинные каштановые волосы. Девушка была красива какой-то неземной красотой.
– И заметьте, – соблазнительно улыбаясь, проговорил див, – никакого насилия. Эта благородная особа, испугавшись, что ее красота увянет, и желая сохранить ее в веках, сама велела мне сожрать ее.
Я лишь исполнил ее волю. И колдуны не чувствуют моих личин, никаких неприятных ощущений, верно, Гермес Аркадьевич?
Див шагнул вперед, но тут дверь снова открылась, и появился Кузя:
– Я не знаю, что… – Он осекся и вытаращился на «красавицу». – Это вообще что такое? – ошалело проговорил он.
– А это… – вздохнул Аверин, – наш гость засомневался, что сможет влезть в твою одежду, поэтому пытается принять подходящий облик."
"– Ну да… – рассмеялся Кузя и вытянул руки вперед, пытаясь изобразить женскую грудь, причем намного больше, чем у «оригинала».
– Вот это точно ни в одну мою рубашку не влезет. Но я штаны свои принес, спортивные, они на шнурке. И халат. Вот. – Он протянул вещи.
– Видите, – усмехнулся Аверин. – Не стоит себя затруднять. Возвращайтесь в свой обычный человеческий облик.
Они спустились в гостиную. Аверин включил свет, сел в свое кресло и указал диву на стул напротив.
– Кузя, свари кофе, пожалуйста.
