Аверин вышел и, щурясь от солнца, присел на траву, посадив кота на колени.
– Ну вот, Кузя, – тихо сказал он и провел пальцем между кошачьих ушей. – Трава, цветы, солнце. Забудь ледяной кошмар, как страшный сон.
До дома они добрались часа через два. Кузя, казалось, обнюхал каждую травинку, каждое дерево и скамейку. Кружил вокруг фонтана, запрыгивал на качели. И вскоре Аверин понял, что делает кот. Он ищет свои следы.
И пытается вспоминать. Память дивов отличалась от человеческой. Они запоминали все с фотографической точностью, и, похоже, смутность и смазанность воспоминаний беспокоили Кузю.
На протяжении всей прогулки див не отходил от Аверина дальше чем на десять шагов, и если колдун останавливался – мяукал и звал за собой. Как будто ему требовалось что-то вроде маяка, бегать без которого даже по саду он опасался.
…А может, так и было. Ведь все время пребывания в Пустоши Кузя держался за разорванную связь с колдуном, стараясь не потерять воспоминания, а вместе с ними и выход из Пустоши.
В комнате Кузя обследовал все углы и, успокоившись, запрыгнул на кровать.
– Ты есть хочешь? – спросил Аверин. – Или, может, ты хочешь принять человеческий облик?
Кот попятился.
– Кузя, – нахмурился колдун, – так дело не пойдет. В человека! – скомандовал он.
И тут же на кровати появился мальчишка. Он был еще более худым, чем его запомнил Аверин, но стал выше ростом. Волосы отросли до плеч и потеряли свой яркий цвет – снова стали рыжевато-русыми. Кузя забился в самый угол, подобрал под себя ноги, обхватил плечи руками и уставился исподлобья.
– Холодно, – жалобно сказал он, и, как бы в подтверждение словам, по его телу прошла крупная дрожь.
Аверин сдернул с кровати одеяло и накрыл дива. Сам сел рядом. Не погорячился ли он, заставив Кузю сменить облик приказом?
– Ты ведь помнишь, что ты Кузя? – осторожно спросил он.
– Да, помню, хозяин.
– Так, подожди. А как меня зовут, помнишь?
– Кажется… – Див протянул к Аверину руку, но сразу же отдернул. Колдун тут же протянул свою.
– Не бойся, можно трогать.
Кузя снова коснулся его кожи пальцами и внезапно крепко сжал ладонь.
– Гермес… Аркадьевич. Ваше сиятельство. «Хозяин», когда мы наедине.
– Вот, уже лучше, – обрадовался Аверин, а Кузя наморщил лоб.
– Я должен рассказать, пока помню, – он посмотрел на колдуна."
"– Конечно, говори.
Див закрыл глаза и, не выпуская руки, начал быстро и сбивчиво говорить:
– Мы вместе выпали из дыры, и лед треснул. Нас обоих потянуло вниз, в пропасть.
