Как главный специалист криминалистического отдела ответственно заявляю, что на неодушевлённый предмет никакие проклятья наложить невозможно. Это только в человеческих сказках умирают от булавок, вколотых в одежду, и проклятых колечек, цепочек и прочих украшений. Основные, незыблемые законы и светлой и тёмной ведьминской магии гласят, что смертельные проклятья могут быть наложены лишь на живых разумных существ. Да, они могут активироваться по самым разным поводам, но никак не могут быть закреплены на неживом предмете.
Так что предлагаю перестать сомневаться в том, что Земля круглая, и отринуть идеи, что она стоит на трёх слонах.
«Напомните, когда я там радовался, что полюбил умную женщину? Дурак был! – рассердился Габриэль, которого до сих пор трясло от картин, что никак не удавалось изгнать из памяти. – Помимо навыка заботиться о своей женщине, мне надо срочно приобретать навык всемерно и безусловно доверять её высокому интеллекту и огромному опыту в области ядов, чар и проклятий»."
"Если он усомнится сейчас в её профессиональных знаниях и остром уме, колдунья оскорбится всерьёз и надолго.
Для Аманды вопрос доверия к её знаниям явно был тем самым принципиальным вопросом, который может необратимо изменить их отношения! Чтоб ему окаменеть под взглядом василиска, почему жизнь постоянно подкидывает задачки, не имеющие однозначно верных решений?! На что-то же намекал дьявольский профессор, а общеизвестной информацией была лишь информация об их помолвке и дарении кольца.
Кроме того, в памяти настойчиво вставал образ старинной, потемневшей от времени картины с казнью ведьмы и смотрящим на неё демоном – отчего-то убеждённость Габриэля, что богато одетый мужчина был его сородичем, укрепилась. А прижимавшаяся к нему девушка тоже была ведьмой?
Предостерегающий рык Аманды сбил ему ход размышлений, и Габриэль тяжко вздохнул. Как они уговорились? Доверять и поддерживать? Похоже, сегодня день, когда его очередь каждую секунду исполнять обещанное. Сжав клыки, он надел на пальчик любимой родовой перстенёк.
– Дожила: без угроз уже замуж не берут, – проворчала его невеста. – Если ты не хочешь, чтобы у мастера при объявлении нашей помолвки я была в том же платье, что при объявлении Элсинэля, то прозрачно намекаю: другого праздничного приличного платья в моём гардеробе нет. Видишь ли, раньше мне как-то не пригождались приличные дорогие платья: в морг и на ковёр к шефу полиции всегда пускали и в скромных нарядах.
