– Идея в принципе хорошая, но не продуманная совсем. Я не терминатор, повелитель.
– И что же тогда делать? – рассерженно спросил Калашников.
– Сражаться! – ответил Малинин и выхватил из ножен меч.
– Сдавайтесь! – проревел Эмилиан, бросаясь в атаку.
– Русские не сдаются! – крикнул Малинин, отбив удар клинка.
– Кто не сдается?! – опешил центурион.
– Да неважно, – отозвался Калашников, опрокидывая внезапным ударом двух зазевавшихся солдат. – Я потом тебе объясню, сейчас немного занят.
…Пещера словно взорвалась – под низкими темными сводами бушевала какофония звуков.
Звон металла, хрипы, вопли и шум падающих тел. В первую же минуту яростной схватки Эмилиан получил от Калашникова колотую рану в левое плечо и отступил, отчаянно ругаясь. На первый взгляд, казалось, удача на стороне напарников. Однако очень скоро она повернулась к ним спиной, если не сказать хуже. Пара десятков солдат и один центурион являлись чересчур внушительной силой, чтобы справиться с ними вдвоем. Эмилиан, отрезав кусок солдатской туники, перевязал себе плечо, еще четверо окровавленных римлян стонали, лежа на полу пещеры.
Остальные зажали мятежников в угол, окружив горло каждого кольцом из отточенных мечей. Скептически улыбнувшись, Калашников бросил клинок
– Однако, – заметил Малинин, в кадык которого ощутимо упирались сразу три лезвия. – Должен признаться – в кино это выглядит намного круче. Я пропитался вашей уверенностью, и думал – мы их в пять минут раскидаем.
– Я блефовал, – признался Калашников.
– Хотел тебя воодушевить.
– У вас отлично получилось, – со слабым, но ощутимым апломбом заметил Малинин. – Хотя не вполне понятно, что нам теперь со всем этим делать.
Подойдя вплотную к побежденным, Эмилиан коротким, мощным тычком снизу ударил Малинина в подбородок На губах казака показалась кровь.
– Вы ранили моих людей, – прохрипел он. – Это вам дорого обойдется.
– Повелитель, -возмутился Малинин. – Мать вашу, ну в который раз уже! Почему именно меня в каждой истории по роже бьют, а вас никто не трогает?
Развернувшись, центурион от души треснул Калашникова по уху.
– Так нормально? – буднично спросил он Малинина.
– Да, – моментально расцвел тот. – Большое спасибо.
– Я тебе голову оторву, – злобно пообещал Калашников, поверхность уха которого вмиг расцвела всеми цветами радуги. – Борец за справедливость.
Оставив Калашникова и Малинина выяснять отношения, центурион подошел к последнему телу – все еще закрытому окровавленной мешковиной.
