Демон по обмену

Ларс подмигнул, коснулся одного из витков, и комнату наполнила музыка, наподобие органной: торжественная и величественная, она пробирала до кончиков пальцев. Парень коснулся другого витка — и зазвучала быстрая веселая мелодия, исполненная солнца, жизни и радости… Следующее касание — и зазвучала та самая музыка, под которую мы танцевали на Мифримов день."

"— Окажешь мне честь? — предложил Ларс, подавая руку.

— Научишь меня? — вложила я пальцы в ладонь своего парня.

— Конечно! Это легко. А ты очень гибкая, грациозная и стройная.

Мы опять встали близко-близко, и Ларс принялся показывать шаги, а я — следовать. Поначалу выходило не совсем красиво, скорее коряво. Но мы старались. Когда я наступила парню на ногу, он захохотал и воскликнул:

— Я снова поражен тобой по самую пятку!

А когда у меня начало получаться, Ларс тотчас похвалил:

— Ты умница!

Мне нравилось слушать его комплименты, кружиться в танце, забывая обо всем. Снова попадать в сказку, когда пространство вокруг растворяется, становится жарко и весело.

Шарики уличных фонарей расчерчивали комнату лентами света. Луна подмигивала нам с неба, а звезды, казалось, собрались в изысканный узор.

Я опять ощущала это… Воодушевление, восторг, радость.

— Здорово! Давай еще! — просила я парня, и тот рисовал в воздухе заклятья, чтобы прибор не останавливался.

Затем мы усталые присели на постель, я попыталась отдышаться, но… Ларс вдруг впился губами в мои губы. Я постаралась ответить, но, странное дело, я совсем не чувствовала того душевного подъема, который испытывала, когда Ларс целовал меня в Мифримов день.

Даже вдохновение танца куда-то пропало, разом и совершенно бесследно.

Я не чувствовала ни-че-го. Парень притянул меня, прижал крепче горячими руками, зарылся пальцами в волосы, а я лишь ощущала, что все неправильно. Не так, как надо, как должно происходить.

Я помнила наши поцелуи с Ларсом. И мне безумно хотелось, как и прежде, забыться в объятиях своего шель Мейра. Чтобы голова вновь закружилась и родилось такое правильное желание еще раз попробовать на вкус чувственные губы парня, прижаться к его крепкому телу.

Но сейчас единственное, что я испытывала, это острое ощущение неправильности. Я не хотела этого поцелуя. Мне не было неприятно или противно, я просто не испытывала ни-че-го.

Я постаралась вспомнить тот момент, когда собиралась на праздник, ждала Ларса, а потом он обнял меня и коснулся губ… Но нет, сладостный дурман не вернулся.