Демон с ошибкой

Все-таки после предыдущих лет бесконечных сопротивлений слишком быстрое согласие на почве стресса не казалось ему надежным доказательством. А я поддерживала отсрочку только для того, чтобы потом он не ожидал подвоха в наших дальнейших отношениях и не задавался вопросом искренности моих чувств, коря себя за нетерпение. На фоне этих рассуждений наше с ним взаимодействие было весьма скромным и целомудренным. Мы не заходили дальше объятий, невинных прикосновений и словесных намеков. Но даже и это все вызывало у обоих настолько сильную реакцию, что я начинала всерьез побаиваться во время первой совместной ночи просто умереть от наслаждения.

Вот и сейчас я десятый раз перечитывала меню, не в силах различить ни слова, пока Гелиан с удовольствием перебирал рукой мою шевелюру, то пропуская через нее пальцы, то собирая в узел и снова распуская.

— Гелиан… — простонала я, наконец. — Пощади…

Он на секунду застыл. Простое слово одним махом снесло все тормоза.

— Пощадить? — Его голос изменился, стал властным, жестким и сводящим с ума. Кулак сжался, и он потянул волосы назад, заставляя запрокинуть голову. — Как неосторожно с твоей стороны просить меня об этом, Медок. Такая страстная мольба слишком заманчива, чтобы оставить ее без внимания.

Я смотрела на него расширившимися глазами, ощущая, как все тело сводит от безжалостного желания. Сейчас мы ходили уже не по краю, а по лезвию ножа, оба готовые сорваться и не в силах больше противостоять дикой мучительной жажде, которая была сильнее боли, острее голода, реальнее всего этого мира.

— Минута прошла… будете заказывать? — Прохрипела официантка и пошатнулась, неловко схватившись за стол и выронив свой блокнот. Одновременно со стороны кухни раздался звон посуды, словно кто-то одним махом разбил не меньше десятка тарелок."

"Я вздрогнула. Воспользовавшись моментом, мой организм напомнил о себе.

— Ты хочешь есть, Медок, — хрипло сказал он.

— Нет… — упорствовала я, понимая, что гораздо больше хочу кое-чего другого. А точнее, кое-кого.

— Я никуда не денусь, клянусь, — он произносил каждое слово с огромным трудом, словно через сопротивление. — Мы все успеем… и ты неоднократно попросишь о… пощаде. — Его улыбка заставила меня задохнуться.