Демон внутри меня

На, сука, на тебе мразь, я тебя без кожи оставлю, безумец…скальп с тебя сниму! – Не надо! Пожалуйста, не надо!"

"А потом подонок хватает меня за волосы и нагибает к своим штанам. Тыкает лицом. Я смотрю в его глаза, он опускает меня на колени – водительское кресло довольно далеко от нашего, и я без труда умещаюсь меж его ног. Его член расположился у него на прессе и достает почти до его пупа. Толстый и большой – нет никаких шансов, что он поместится у меня во рту…

Меня трясет, Кай оттягивает меня за волосы, заставляя взглянуть в его глаза.

Озноб пробивает мои кости, когда я гляжу в лицо Кая – я расцарапала его до крови, не сильно, но на встречах люди заметят, что кто-то подпортил ему физиономию. Но не это испугало меня, не это…

– Тебе придется заплатить за это, – я чувствую холодок у своего виска, и как что-то упирается мне прямо в висок.

Дуло. Дуло пистолета. Я в аду. Я в самом жутком из кошмаров.

Потому что, когда я гляжу в глаза Каю, я понимаю, что они вновь затуманены дымкой ярости, ненависти.

Он слегка хватается за голову, словно она у него раскалывается, и закрывает глаза. А когда он открывает их я снова смотрю прямо в зеленую бездну глаз того чудовища, что изнасиловал меня на ковре у шкафа, связав и заломав руки.

Я плотно сжимаю губы, превращая их в тонкую линию. Подонка это злит еще больше, белки наливаются кровью. Помогите мне…а водителю насрать. Насрать, что в любую секунду его прекрасная рабочая машина будет в каплях моей крови. И…внутренностях.

– Рот открой, – он упирает дуло пистолета мне в губы.

Снимает курок с предохранителя. Это уже за гранью. Настоящая игра со смертью. Холод стали пробуждает в моем теле отвратительно болезненные конвульсии, но Кай только сильнее зажимает меня коленями. Я не открываю рот, несмотря на все оттенки страха.

Ну давай стреляй, подонок. Рано или поздно ты все равно меня убьешь.

– Думаешь, я не выстрелю, шлюха? Открой рот, я сказал! Оближи этот сраный пистолет, давай-давай! – рявкает он, тыча дулом в мои губы.

Я боюсь только одного, что меня сейчас стошнит прямо на этот пистолет.

И не только…ком в горле настолько огромный, что он пробирается выше и выше, лишь бы выйти из меня и освободить дыхательные пути.

– Давай порассуждаем, дорогая моя, Лейла. Мелисса, или как там тебя. Когда моя пуля пробьет твою голову, никто не будет о тебе грустить. НИКТО. Ты же одинокая шлюха, и всегда такой была, видимо, поэтому ты свои скучные статьи писала. Два года прошло, все давно о тебе забыли.