Демон внутри меня

Она похожа на кошку, со своим тонким и вздернутым носиком, выразительными скулами и заостренными клыками — видел, когда улыбнулась.

Про фигуру чертовки лучше и не вспоминать. Это огонь, пожар и это что-то, что хочется вкушать не отрываясь. Глядя на нее, мужик хочет одного – удовлетворить свою главную в жизни потребность.

Разумеется, если он сыт.

Но на этот раз Деймон надавил не туда. После Лидии я не собираюсь обзаводиться еще одним слабым местом. Я не испытывал к Лидии чувств, но она была мне хорошей подругой, отличной любовницей и принимала меня таким, какой я есть.

Мне пришлось довериться ей, потому что она работала с моей головой. Она знала нашу с Деймоном тайну. Ей почти удалось сделать невозможное, рядом с ней провалы в памяти почти исчезли.

Она принимала мою импульсивность, злость, принимала игры в постели, и она, возможно, даже любила меня. Но никогда не сказала бы об этом.

Я женился на Лидии, потому что захотел наследника. Но ничего не вышло.

В скором времени я осознал, что о наследнике не может быть и речи.

Если я остаюсь человеком с Энджи, это не значит, что я не стал бы дрессировать сына, как делал это со мной мой отец.

Еще одна искалеченная душа. Зачем? Совершенно ни к чему.

Поэтому, изнасиловав Лейлу, Деймон ошибся.

Мне просто ее жаль.

И мне жаль, что не я сделал это первым.

Сплошное противоречие.

Но она никогда не станет моим слабым местом, на которое он сможет давить. Никогда.

Потому что у меня с детства не было и не будет слабых мест.

Кроме самого себя. Кроме Деймона.

Лейла

В течение нескольких дней я постоянно ходила в душ и мылась. Плакала, натирала себя мочалкой и снова плакала. Мне казалось, что из меня до сих пор течет кровь. Настоящая боль спала, но воспоминания обновляли ее и пускали по кругу, и никакие позитивные установки и вера в лучшее мне не помогали.

Круг моего общения расширился. Ко мне приходила Хиллари – так звали чернокожую женщину, судя по морщинкам в уголках глаз и на лбу, ей было больше пятидесяти лет.

Она представилась медсестрой, что посадило во мне новое зерно ненависти к Стоунэму.

Прислал мне медсестру? Чтобы залатать мои раны? А медсестры, которая склеивает душу, у тебя не найдется, тварь?

Я купалась в ненависти к нему. Но еще ужаснее было то, что я стала думать ТОЛЬКО о нем. Все время. Двадцать четыре часа в сутки. Я часами не могла уснуть, думая о Кае Стоунэме.

Сначала это были жестокие картины моей расправы над ним.