Демон внутри меня

Я отчаянно надеялась, что на эти деньги родители восстановят бизнес (ха, маленькая и наивная дура), но деньги улетали в неизвестность. Я мечтала вырасти, заработать и отдать им деньги, купить папе огромную автомастерскую. Я представляла, я отчаянно представляла, как они полюбят меня всем сердцем. Полюбят…

Валери, моя подруга, всегда говорила, что внутри меня есть стальной непотопляемый стержень. Мужчины боятся сильных и холодных женщин, вот я и оставалась одинокой на протяжении многих лет. Я не встречала человека сильнее.

В зеркале я увидела сломленную девушку, и в ней не было ни намека на былую красоту и на этот самый «стальной стержень».

Наконец, я подхожу к зеркалу, горько усмехаюсь своему отражению. Я до сих пор обнажена, потому что мой шкаф опустел. Если и были там какие-то вещи, до которых я не добралась во время своей истерики, то теперь там не осталось ничего, даже самого маленького халата, которым можно бы было прикрыть наготу.

Я не узнаю себя. И дело не в том, что все мое тело покрывают синяки, а плечи – укусы и багряные засосы, которые оставил насильник. Дело в моем совершенно пустом безжизненном взгляде.

Я и раньше была пустой и одинокой. Теперь я полностью уничтожена. Сломлена. Расплываюсь в вымученной улыбке, замечая, что это ничего не меняет в стеклянно-голубых глазах.

Либо я сумасшедшая, либо еще не все потеряно. Я совершенно дикая. Я не должна с ним бороться – и дуре ясно, чем это закончится.

Он будет издеваться надо мной физически, кто знает что у него на уме? Может, совершенно дикие извращения, и все он испробует на мне, если я не засуну свою гордость подальше.

Боже. Он может отправить меня в Мексику к работорговцу, как и обещал. И что будет тогда? Не думаю, что ОН лучше, ну, а вдруг? Вдруг там Стоунэм покажется мне почти святым?

Я еще больше боюсь неизвестности, чем своей коробки.

Как бы там ни было, Стоунэм пообещал мне, что я буду «очень хорошо знакома с мужчинами» из черной папки.

Надеюсь, им нужна была девственница. Но на это тоже рассчитывать глупо.

На моей оливковой коже редко появлялись синяки, но Стоунэму удалось их наставить. Под ребрами синеют четкие отпечатки его пальцев, будто он до сих пор держит меня за грудь, мешая дышать.

Содрогаюсь от жутких воспоминаний.