Скоро старший принц окажется в империи.
Как только карета выехала на дорогу, к ней присоединился отряд стражи. Ко мне на колени посадили спящего и явно вполне довольного жизнью Лаки. Мне сказали, что он вернулся к страже вскоре после того, как карета скрылась за горизонтом.
Во дворце Кретор распорядился подать обед в личные покои.
— Ксана, вы так задумчиво мрачны, — мы с супругом остались наедине. Кретор ест с аппетитом, у него настроение просто отличное. — Все-таки расстроены из-за того что принцу не удалось вас забрать?
— Нет.
Не расстроена. Там, в степи, мне было видение, чтобы принять силу, — пересказала Кретору то, как поймала Лаки-силу. — Я чувствую себя обманутой. Разве можно это назвать добровольным принятием?
Супруг хмыкнул.
— Формально все условия выполнены. Дремлин самого воплощение холодной магии и силы. Сама по себе сила имеет свое особое осознание и, скорее всего, почувствовала угрозу. Вы и так довольно долго ее не принимали, а тут еще и появился соперник и угроза. Думаю, это все-таки была именно уловка.
Вы слишком понравились силе, не захотела больше ждать и отпускать вас.
Есть не хочется. Вообще ничего не хочется. Ненавижу эту силу.
— После обеда, дорогая, вас ждут в парных. Вас подготовят к первой брачной ночи. Ну или точнее к вечеру. Ждать более, я не намерен. Пора консумировать брак, — сухим деловым тоном известил меня король.
Глава 49
Отодвинула от себя тарелку. Есть уже точно не буду.
Страшно до колик.
После обеда меня оставили ненадолго одну. Села на диван, подтянула к себе коленки, обняла и положила на них голову.
Никогда не чувствовала себя настолько одинокой и беспомощной. Труднее всего дается осознание того, что я навсегда оторвана от родного мира, больше никогда не увижу и не обниму родителей. С принятием силы мне вроде бы уже почти не холодно, только в груди словно поселилась ледяная пустота, и я даже не знаю, что хуже — физический холод или вот такой.
Обидно, и при этом совершенно не понимаю, за что так со мной.
Но я не хочу страдать, не хочу терпеть, тосковать, бояться.
Холод в груди разрастается, но, неожиданно, это не больно, а приятно, и больше нет никакой горечи. Только спокойствие и умиротворение.
Всей душой потянулась к холоду, окунулась в него и задышала ровно, полной грудью.
В руку ткнулся мокрый нос.
Поднимаю мокрое от слез лицо и ладонями стираю с щек набежавшую влагу. Почему плакала, непонятно. Глупость полнейшая.
Скользнула взглядом по крутящемуся рядом дремлину.
