На ваше счастье, сегодня четверг, а значит времени у вас почти четыре дня. Край — утро вторника.
— Но Илья Олегович…
— Я же сказал молчать. Еще одно слова, —продолжать он не стал. Было и так ясно, что ничего хорошего не случится.
— Вам известна сумма залога? — спросил я у Ильи. — К сожалению, меня не удосужились уведомить о задолженностях перед государством. Видите ли, мой папенька воистину был уникальным человеком.
— Я наслышан, — отозвался Илья Олегович. — Не каждый в здравом уме отправится в горы за поиском невесть чего.
— Это его решение, и я не в праве его осуждать, — сказал я и тут, почесав щеку, добавил: — хотя осуждаю. Имение можно было и не закладывать.
— Семьдесят девять тысяч, плюс тридцать пять, которые я внес в качестве залога.
Я приподнял левую бровь.
— Это все?
У Ильи Олеговича дрогнуло веко. Едва-едва заметно. Все же он мастерски сдерживал свои эмоции. Исключая момент со странным поведением и рычанием.
— Так точно. Это вся сумма, Андрей Александрович. И желательно вам поскорее ее найти.
— К завтрашнему вечеру я погашу долг, — спокойно ответил я, словно ударил наотмашь.
— Что⁈ — гаркнул Валька.
— Гляди как ерепенится, — включился Альф. — Не ровен час из портков выскочит.
— Хорошо, — также спокойно отозвался Смоляков. — Тогда долгих вам дней и приятных ночей, сэй, — сказал он и, развернувшись, пошел в сторону мотокареты.
Двое его спутников так и продолжали стоять, разинув рты.
— Господа, — обратился к ним Илья, чуть наклонив голову и глядя исподлобья. — Мы уезжаем.
Тон, не терпящий ни отказа, ни возражений. Даже банального маленького препирательства. Толстый и тонкий подхватились быстро направились в сторону своего транспорта. Я проводил их взглядом и дождался, пока эти двое не усядутся внутрь и пока двигатель, надсадно кашляя, не завелся.
Фары зажглись, а значит мотокареты все еще была жива. И, надеюсь, она укатит их отсюда достаточно далеко, прежде чем окончательно заглохнет.
Я видел, как их водитель выломил руль в сторону и стал разворачиваться.
Благо подъезд к воротам был большой и их мобиль спокойно развернулся, после чего покатился прочь.
— Пока-пока, — Альф махал им лапкой, сидя на моем плече. — До скорого никогда.
— Милые ребята, — сказал я ему. — Не находишь?
— С ума сбрендил? Или у костра перегрелся? Ты видел что с ним происходит? Ему жить-то осталось, даст тот самый, о ком я говорить не хочу, еще полгода. Ну год максимум. И все, гроб, крышка, молоток, гвозди.
Я привычно поскреб щеку.
