— Пашпорт в левом кармане, — пропищали мне в ухо, — можешь не благодарить.
Да я и не собирался. Это ж твое предназначение, как-никак.
— Есть, да только сам я их не достану, — хмыкнул я, — в левый карман загляни.
Здоровяк нахмурился и запустил пятерню мне в карман. Рылся он там долго, вытряхивая содержимое прямо на землю. Корка от пирога не пригодилась, зато две монетки прикарманил и даже не моргнул. Я даже не удивился — эта порода везде одинаковая, кажется. Да, у нас за такие проступки рубили руки, а то и головы.
Но только в том случае, если ты не поделился наваром с тем, с кем следует делиться.
Остается надеяться, что мне ничего не срубят за то, что я этих молодчиков разметал.
Наконец мужик обнаружил пашпорт — маленькую книжицу с ярким фиолетовым значком на корочке. Распахнул ее и придирчиво изучил.
— Что ж вы, батюшка Митасов, по неблагополучным районам в одиночку шляетесь?
— Живется скучно, наверное, — с презрением отозвался его напарник, длинный и чернявый парень с горбатым носом.
Он был лет на десять, а то пятнадцать моложе здоровяка, но казался гораздо старше. Должно быть из-за чрезмерной худобы. Он даже сушеному кузнечику в весе уступал.
Да эту парочку можно снаряжать в шутовской дуэт и возить по ярмарках, честное слово, на каждом представлении будут аншлаги. Я с трудом подавил улыбку и кашлянул. Тощий поджал губы.
— Ну так что, Сомов, этот правда из дворян, что ли?
— Ага. Обедневших, — подтвердил здоровяк и перелистнул последнюю страничку, — вот что, господин Митасов.
Мы сейчас с вами до управления проедемся.
Я пристально уставился на него. Да, примерно этого и ожидал, конечно. Но выказывать согласие и покорность явно не стоит. Они тут не в чести.
— Эта троица, сударь, — процедил я ему в лицо, — вероломно на меня напала, пока я просто шел по своим делам, которые никак не касались никого из них. Я был в своем праве защищаться и сделал это так, как посчитал нужным.
— Так-то оно так. А до членовредительства доводить все равно не надо. К тому же эти, — он презрительно хмыкнул, — тоже дворяне. Так что извольте, ваше высокородие, не рыпаться. Мне бы очень не хотелось портить вам день еще сильнее.
Я на пару шагов отступил от холодной стены и вытянул перед собой руки, скованные тяжелыми браслетами. Сомов неотрывно следил за мной, как, впрочем, и все остальные. Интерес к пострадавшим они быстро утратили.
