Онлайн-библиотека книг
— Ну что, самоходная артиллерия, двинули?..
— Двинули, — кивнул командир, и СУ-85, зарычав, тяжело поползла вперед.
Разведчики разместились снаружи, на броне. Командир самоходки высунулся из люка:
— Слышь, разведка, а чего вас туда на ночь глядя гонят?
— Да как тебе сказать, старлей, — прищурился в сумраке Пугач. — Ты вот ягоды-грибы любишь собирать?
— Ягоды — не особенно, — признался танкист, — а грибы очень даже. У нас под Орлом лесостепь вообще, но грибные места попадаются. Я один лесок знаю, так там подосиновиков…
— Во-во, — кивнул разведчик, — и я о том же.
— Тьфу ты, — сплюнул танкист, — я ж с тобой по-серьезному.
— А если по-серьезному, то приехали уже. Бывай, танкист. Счастливо добраться.
Разведчики молча и быстро попрыгали в темноту и скрылись в кустарнике, словно их и не было.
Лес словно хранил дыхание отступавшего врага. Всюду валялись каски и кепи, обрывки обмундирования, иногда попадались брошенные винтовки, разбитые в щепы снарядные ящики. Разведчики шли молча, бесшумно, иногда обмениваясь одним им понятными знаками.
— Здесь, — наконец шепотом сказал Пугач. — Комар и Чуня, на стреме.
— Есть, — еле слышно отозвались солдаты.
Из тьмы к разведчикам шагнул человек, лица которого в темноте было не разобрать.
— Приказ выполнили, — шепотом проговорил он. — Дорога на Заславль заминирована, два моста разрушены. Железная дорога Минск — Заславль тоже. Немцы отступают прямо на Минск…
— Ясно. Как новенькие себя ведут?
— Вчера были в бою. Оставили их прикрывать отход. Воюют грамотно. Немцы на них сильно злые… Захватили десять человек в плен и тут же расстреляли.
— Кто их привел к вам?
— Хлопец один, Кастусь Зеленкевич. Был капралом у них. А попал случайно, по набору. У нас многие так к фрицам попали.
— Ладно, — хмыкнул разведчик, — разберемся еще, кому повезло, а кому не очень… Теперь слушай приказ. Завтра на рассвете мы начинаем наступать на Минск…
Глава 32
Огромное, похожее на четырехугольный сундук здание администрации генерального комиссариата «Белоруссия» высилось посреди разрушенного центра Минска, словно мрачный памятник эпохе оккупации. Горожане всегда стремились обходить этот неуютный дом стороной.
