День «Б»

Но окраины Минска по-прежнему напоминали большую деревню — деревянные избы сельского вида, огородики, редко-редко где виднелись каменные дома, построенные явно в 1930-х годах. То там, то сям попадались наспех сооруженные дзоты — видимо, фашисты уже начали готовиться к обороне города.

«Вот он, Минск», — подумал про себя Соколов.

— Куда нужно господам офицерам? — робко поинтересовался водитель.

— В центр, в офицерское собрание."

"Доехав до Комаровских развилок, автобус миновал пятиэтажное каменное здание института физкультуры, выглядевшее небоскребом на фоне окрестных деревянных халуп, и свернул на центральную магистраль города.

«Хаупт-штрассе» — прочел Соколов на указателе. До оккупации улица называлась Советской. «Подожди совсем немного, вернем тебе прежнее название», — подумал капитан.

— Что это там, у костёла? — спросил между тем Рихтер у водителя. Соколов взглянул в указанном направлении. Похоже, немцы укрепляли подступы к костёлу — там копошилось множество солдат, рычал самосвал.

— Там кладбище, католическое кладбище, герр фельдполицайсекретарь, — объяснил солдат.

— Я сам вижу, что кладбище, — нахмурился Рихтер. — А на кладбище что? Противотанковая батарея? И дот внизу?

— Так точно, — неохотно сказал водитель.

«Молодец Валя, — подумал Соколов, — надо будет запомнить расположение батареи и как-то предупредить наших перед началом штурма. Расположена батарея удачно и может задержать продвижение наших танков надолго».

Между тем автобус пересек по мосту неширокую реку Свислочь, миновал электростанцию и начал с воем подниматься в гору.

Здесь, в центре, было заметно, как разрушен город. По правую руку шли сплошь закопченные, обгорелые двух-трехэтажные коробки. Только несколько больших зданий выглядели относительно целыми. У одного из них офицеры покинули автобус.

— Это гостиница Западного Особого военного округа, — волнуясь, тихо проговорил Чёткин. — Я помню… Я был в Минске в командировке в мае 1941-го, останавливался здесь. Ее только что построили…

Теперь у ворот гостиницы стоял часовой в какой-то непонятной форме — вроде бы немецкой, но с другими погонами и какой-то эмблемой на рукаве.

Кроме того, он был вооружен русской трехлинейкой, а не германской винтовкой «Маузер». «Небось пособник фашистов», — подумал Владимир.

— Пить, — попросил Антон, приподнимаясь на носилках. — Горло горит, ребята…

— Ладно. — Соколов недовольно взглянул на Николая, обрывая воспоминания. — Сейчас у нас другой маршрут.