Пошёл с идеей к атаману. Тот лениво выслушал и интереса не проявил. Но подальше не послал. Даже выдал КПК в полурабочем состоянии и пару упаковок галет. Предложение Козла было в распространении влияния группировки на всю территорию большого Болота. Аргументировал он это необходимостью следить за маршрутами сталкеров и устраивать засады. Для чего нужны базы с едой-водой и возможностью пережить непогоду, спрятаться за стенами и дверями от местных чудищ. От основной точки группировки идти в любую сторону далеко, кроме забора из колючей проволоки, где Большая земля начинается.
Бессистемное шатание в поисках случайных групп сталкеров неэффективно, времени много уходит, а выхлоп минимален.
Первым делом Козёл отправился в местный притон. Что представляет из себя помещение без окон с несколькими бочками да ящиками. Там коротали время новые товарищи по оружию. С виду шобла блатных и нищих. Оружие в чёрт знает каком состоянии, драные комбинезоны разных группировок встречаются редко, в основном кожанки да брезентовые плащи.
Почти нет исправных противогазов, лица тряпками замотаны. Вонь от этого собрания, как в нужнике. Сам Козёл, после того как у него изъяли оружие, красивую чёрно-красную форму и броню клана Справедливость, в старом кожаном плаще и убитом комбезе выглядел не лучше.
Подсел к единственной женщине в этой помойке. Имя выбранной соответствовало характеру и роду её деятельности. Местные звали её неприятным словом Лярва. При всём своём шикарном долбодятлизме Володя оказался неплохим оратором и интуитивным психологом.
Видел людей изнутри и как-то умел их зажечь их своими откровенно идиотскими затеями.
– Трахаться консервы давай, – без всякого выражения бросила она, не подняв глаз.
– Здравствуй. Не надо трахаться. Как тебя зовут?
Ответом ему были глаза, округлившиеся до размера юбилейной десятки.
Через четверть часа непонимания и откровенного недоверия странноватому новому мужику у Козла появилась первая напарница. Пришлось отдать ей за это половину просроченной аптечки.
Второго человека за ту же стоимость он нанял согласно её рекомендации. Своего имени она ему так и не назвала. С виду казалась она бабищей неприятно-крупной и неуклюжей, неприятно и мрачно поглядывала на людей исподлобья. Больше всего в её внешности привлекала внимание и раздражала крупная родинка под левым глазом. Вот сколько ей лет? – думал о ней Володя-Козёл, – и двадцать три может быть и тридцать восемь, не поймёшь.
