С минуту он сидел совершенно неподвижно, любуясь ранчо напротив. Дом Дэвидсонов было небольшим, но очень милым: плоская красная черепичная крыша в испанском стиле дополняла белый лепной фасад. Затем Роджер и Элизабет вылезли из машины и пошли по выложенной плитами дорожке к входной двери. Глубоко вздохнув, Род позвонил.
– Ой, привет, дорогой, – весело воскликнула миссис Дэвидсон. – Давненько тебя не было видно. Как дела?
– Со мной все в порядке, – ответил Роджер, сомневаясь, как много Оливия успела рассказать матери о нем.
– Вы знакомы с Элизабет Уэйкфилд?
– Много о тебе слышала, – сказала миссис Дэвидсон, улыбаясь Элизабет. – Ты – автор колонки «Глаза и уши»."
"– Да, это я, – подтвердила Лиз, улыбаясь в ответ.
– Почему бы вам пока не пройти в сад? – предложила любезно хозяйка. – А я посмотрю, чем занимается моя девочка.
– Как красиво! – Элизабет открыла рот от изумления, когда мама Оливии ввела их в большой прямоугольный сад, который был центром дома Дэвидсонов.
Сад был под стеклянным потолком, а в середине его красовался мраморный фонтан, окруженный цветами и растениями.
Миссис Дэвидсон улыбнулась.
– Мой брат – архитектор, – пояснила она. – Он спроектировал нам этот дом, когда родилась Лив.
Вскоре она вернулась, смущенно глядя то на Элизабет, то на Роджера:
– Дочка сказала, что выйдет через несколько минут. Могу я принести вам выпить чего-нибудь холодненького, пока вы ждете?
– Нет, спасибо, – сказали они одновременно, нервно улыбнувшись друг другу.
Когда Оливия наконец-то вышла в сад, Элизабет подумала, что ее подружка еще никогда не выглядела так чудесно.
Русые кудри были подвязаны серебристо-золотистой плетеной веревочкой, свободная мужская рубашка из хлопка завязана узлом над цветастой юбкой. Она была босиком, но держала голову очень высоко.
«Как принцесса», – подумала Элизабет уже во второй раз.
– Привет, Лиз, – робко сказала Оливия, улыбаясь с видимым усилием.
Она повернулась к Роджеру, и, хотя ее улыбка исчезла, голос остался совершенно спокойным.
– Привет, Род!
Оливия уверяла себя, что они даже не могут себе представить, как она расстроилась, увидев автомобиль Роджера, подъезжающий к дому минут десять назад.
До этого она поверяла свои мысли дневнику, с глазами, полными слез, представляя, как Роджер и Джессика танцуют в объятиях друг друга. Но теперь она была совершенно спокойна – но крайней мере, внешне.
– Оливия, – начал Роджер, – я обязан перед тобой очень и очень извиниться.
Девушка внимательно посмотрела на него.
