Моя старая деревянная защита от посторонних вот-вот рухнет, если так в неё колотить!
Благо на этот раз я была полностью одета. Правда, пятно от шоколадного мороженого аккурат на груди меня совершенно не красило, но было плевать.
Я расстроена!
А как ещё девушка может себе поднять настроение? Правильно. Сожрать что-то, что заставит завтра об этом пожалеть.
Пока шла по коридору, накрутила себя донельзя… Не было у меня настроения на приём гостей. Надоели люди хуже пареной репы.
В общем, дверь я распахнула такая злая, что от меня разбежалась и рота солдат.
– Да! – рявкнула я, утыкаясь в пустоту.
Тряхнув головой, я опустила взгляд ниже и увидела Ваню.
Мальчик был крайне смущён и честно говоря, люто испуган.
– Добрый вечер, Ваня, – сделала я глубокий вдох. – Какими судьбами?
– Здравствуйте, Татьяна Николаевна, – пробормотал ребёнок, проглотив по дороге несколько букв, что по итогу из моего имени создало кашу.
Невольно улыбнулась.
Ваня – хороший мальчик. Настолько похож на своего отца, что даже страшно становилось.
Я не знаю, насколько шкодил Женя в школе, потому что я была маленькой, а и не училась с ним, но полагаю, что не меньше своего сына.
Ребёнок завис.
Печально ковырял носком кроссовка камушек из щели между досок на порожке.
– Ты просто поздороваться зашёл или есть какие-то вопросы? – рискнула я напомнить о себе.
– Эм, – лицо натурально побелело.
Ощущение было, что мальчику очень тяжело что-то сказать, но сказать почему-то очень надо…
В голове сразу сформировалась идея, но я решила не торопить события.
Правда, обидненько…
– А вы знали, что чёрные крысы живут только год?
И тут я зависла.
– Что, прости?
– Я тут на лугу наткнулся на чёрную крысу, хотя говорят, что они у нас не водятся… Так вот, они живут год целый!
– Чудесно…
– А ещё гадюки и ужи живут около двадцати лет, а ящерица тоже один или два года…
– Это очень интересно, но ты мог это сказать на уроке и мы бы обсудили, – улыбнулась я. – Ты же не за этим пришёл?
Мальчик снова замолчал.
Тема про длительность жизни разных гадов его вдохновляла гораздо больше, чем та, что сподвигла его вечером прийти сюда.
Умом я понимала, что если ребёнок пришёл просить прощения, то тут загвоздка. Признаться мне, что он причастен к тому, что происходило, значит, стать стукачом, а он явно этого не хотел…"
"К тому же для некоторых мальчишек слово «извини» – это хуже, чем получить пинка, так что давить на Ваню я не собиралась.
– Давай так, Вань.
