Да я даже купить продуктов не могла сама, потому что машину вынуждена была ставить аж в соседнем дворе, а с пакетами быстро не убежишь.
– Танюш, может правда пока уехать? Он успокоится, переключится на что-то другое? – Инга с сочувствием смотрела на меня, выглядывающую в прорезь жалюзи в офисе, дабы удостовериться, что путь чист.
– А переключится ли? – с сомнением протянула я.
– Ты не узнаешь, пока не попробуешь, – пожала плечами моя управляющая. – Сейчас всё наладилось, и вполне без тебя можно обойтись.
Буду по почте документы присылать.
– Эх…
Не хотелось мне уезжать… Вот до ужаса! Но и так жить тоже не хотелось.
С Олеськой мы не общались с того дня… Подруга знала, что я когда злая, должна остынуть сама. Лишние звонки только усугубят, поэтому терпеливо ждала, пока я оттаю, а я уже была готова не то, что позвонить, а собрать манатки и ехать в это Кукуево, лишь бы иметь возможность спокойно выходить из дома…
– Вы уверены, что сможете без меня? – протянула я, задумчиво кусая губу.
– Ответ нужен какой? – засмеялась Инга. – Чтобы дать причину остаться или честный?
Ответ уже и не требовался…
– Да, Олесь. Ты дома? Я скоро приеду…
Вечер прошёл за девчачьими разговорами и тёплыми воспоминаниями, а наутро, вместе с Олесей, мы высчитали время, когда бабули ещё не вышли на прогулку и смотались ко мне домой, чтобы собрать вещи.
Ехать предстояло о-о-очень долго…
Деревня Красное Угревище по старинке, ныне являлась посёлком городского типа Красносельский Рубеж. Когда я была маленькая, это место всегда было мной нежно любимым, а лето, проведённое у бабушки – самым лучшим!
Когда бабушки не стало, а моя мама вышла замуж во второй раз за француза, наследство перепало мне, и я, честно говоря, понятия не имела, что с ним делать.
Последние годы я там и не была ни разу, но помнила старенький домик, не самый, кстати, плохой, а даже со вторым этажом, как будто бы вчера…
Раньше бабушка водила кур, уток, гусей, была даже корова! Как сейчас помню парное молочко с раннего утра, да со свежим хлебушком… Обязательно с попкой! Чтобы внутри мякушка была мягкой-мягкой, а корочка хрустела…
Эх, как же давно это было…
Не надо было прятаться от дурака, который возомнил о себе невесть что…
Когда бабушке стало совсем трудно, она отказалась от всего, а умерла внезапно… Ничего не предвещало, как говорится.
Я тогда носилась по деревне, пытаясь подарить её хозяйство хоть кому-нибудь, что удалось далеко не с первого раза.
