Катя всю жизнь говорила о «высоком», пыталась казаться утончённой, успешной женщиной. А оказалось, всё это – пустышка.
– Теперь Марк требует от неё вернуть деньги. У неё, конечно, таких средств нет. Потому она и вернулась. Хотела наверняка вернуться ко мне, прикинуться бедной овечкой, втереться обратно в доверие и получить всё, что хотела, – произнёс я, наконец поняв, насколько глубоко заблуждался.
Игорь кивнул, с грустью взглянув на меня:
– Она ведь знала, что ты не бросишь сына. Вот и использовала это.
Я откинулся на спинку стула, не зная, что сказать.
Каждый её поступок, её слова, каждая мелочь – теперь всё имело совсем другой смысл. Я чувствовал себя обманутым, использованным. Но всё, что она сделала со мной, было ничем по сравнению с тем, что она готова была сделать с Ваней.
– Знаешь, Жень, ты должен быть начеку, – проговорил Игорь, глядя мне в глаза. – Она не остановится, пока не получит то, что ей нужно.
Я молчал, с трудом переваривая услышанное.
Жадность Кати, её мелочность, неуважение к людям – всё это я раньше просто игнорировал, считая, что «всякое бывает».
А теперь понял: я просто не хотел видеть, что она за человек. Моё нежелание увидеть правду едва не стоило Ване спокойного детства.
Катя – тот человек, что не остановится перед тем, чтобы использовать всех вокруг ради своих целей, даже собственного сына. Я понимал, что, пожалуй, впервые в жизни мне пришлось встретиться с тем, что нельзя ни забыть, ни простить.
Покинув кафе, я поехал обратно, чувствуя, как внутри меня нарастает решимость поставить точку в этой истории.
Остановить её раз и навсегда – для себя, для Вани, для Тани, которая столько вынесла из-за всего этого.
Правда, ускорения мне придали не новости, а сообщение Тани…
Я никогда в жизни так сильно не давил на газ."
"Глава 37
Таня.
С самого утра, как только в школе появился участковый, мне пришлось сдерживать себя, чтобы не выдать Кате всё, что думаю.
Она снова пыталась устроить истерику, подняв вокруг кучу шума, притворяясь любящей матерью и утверждая, что пришла за своим сыном.
Рядом стоял участковый с недовольным выражением лица и пытался навести порядок. Но я была готова защищать Ваню до последнего.
– Он мой сын, и я имею полное право его забрать, – кричала Катя, сжав в кулак документы, которыми трясла передо мной и участковым.
Я с трудом сдерживала себя, стараясь не сорваться.
Ваня стоял чуть позади, смотрел то на меня, то на мать – его лицо было бледным, глаза перепуганными.
